Друзьям, заглянувшим на огонек и оставшимся здесь 
навсегда или на время
Посетителей моей скромной домашней библиотеки становится все больше, что меня не только несказанно радует, но и слегка беспокоит. Я уже не успеваю с вами знакомиться и вносить поправки во френдленту, поэтому некоторых, особо обидчивых, но мне интересных, рискую потерять. Если вам важно, чтобы я вас занесла-вписала-заметила, то постучитесь сюда, пожалуйста, и оставьте на пороге ссылку на ваш пост, который мне может прийтись по сердцу (См. перечень интересов). Сюда также уместно заходить без приглашения, чтобы спросить-попросить-обсудить все, что не имеет прямого отношения к детским книгам. Сюда удобно принести что-нибудь в подарок, отсюда можно уйти, хлопнув дверью. Здесь принято тактично ругать и прилюдно хвалить хозяйку, которая занимается переводами с французского только из большой любви к посетителям. Со временем, здесь можно будет ознакомиться с каталогом домашней библиотеки по иллюстраторам или лучше по книгам, или лучше по темам?
 

Недавно сбегали мы с Маричкой в Заповедник сказок в гости к Хранителю, нашли клад и утащили сундук с золотом. БРОНЗА когда-то была тоже в кассу, но ЗОЛОТО – это, я вам скажу, совсем другие ощущения, сижу и сияю как медный начищенный самовар, распространяя вокруг себя флюиды счастья. Мне бы теперь СЕРЕБРА немножко до блестящей кучи. 
 
Однако Маричка распространяет вокруг себя лишь флюиды уныния, мол, мало художников принимало участие в проекте, побеждать интересно, когда бурлят страсти. Не знаю, не знаю, лично во мне и вокруг меня писательские страсти бурлили, один Сумеречный Макс распушился так, что на кривом драконе не объедешь. Сердита я на Маричку, продолжение Синюшных сказок не рисует, хандрит, посыпает голову и рисунки пеплом, сундукам не рада, золотое настроение портит. Я пошуршала у нее в журнале, разозлилась окончательно, она подсуетилась и синюшных котов удалила, тогда я решила продолжить мстю.  

Вы уже, спасибо Маричке, окончательно забыли о чем речь идет в Шуршащих сказках? Напоминаю, о Шандоре Шершаве Шастусе Шестом Шумском, который родился в 1630 году, но часто и продолжительно мёр от разных напастей, поэтому ясно помнит только шесть своих жизней. Первую свою жизнь он прожил бароном, но драконом, вторую вороной с тяжелой формой шизофрении, третью и немножко четвертой... 

Начало здесь: http://lucyforrer.livejournal.com/26525.html#cutid1
Продолжение здесь: http://lucyforrer.livejournal.com/27258.html#cutid1

Иллюстрации и коты не горят, marichcka! 

Каюсь, я украла сказочную историю, зашла и стащила то, что хорошо лежало за семью замками. Мне, конечно, стыдно. Если хозяйка обнаружит пропажу, придет выяснять отношения и забирать сказку, то моя физиономия пойдет красными пятнами, я спрячу историю за спину и начну мямлить, что Наташа Ростова – это где-то, по большому счету я сама. Хорошо, хорошо, допустим, по большому счету – это все-таки Лев Николаевич Толстой. Но предупреждаю, автомобиль я уже перекрасила, номера сменила  чужую историю я уже пропустила через свою ранимую душу и намертво прилепила где-то в области сердца, так что отдирать придется с кровью, буду кусаться и царапаться. Сами понимаете, ни за какие коврижки не дам ссылку, вдруг вы на меня хозяйке в дверь настучите. Пусть владелица придет, увидит и потребует вернуть похищенное. Тогда я в последний раз поглажу сказочную историю, ставшую родной, оторву от сердца и с сожалением верну обратно. А пока ОНА, мой трепетно взаимный друг, еще не знает, не ведает… 

Тимофей

С утра пораньше вселенская трагедия. Наконец-то встретила любимого в интернете, захотела с ним познакомиться поближе, как его… У меня слабое сердце, я этого не перенесу. Напилась валерьянки, пустырника, шалфея, крепкого кофе и лежу пластом, а он такой прекрасный у меня развалился перед глазами и, можно сказать, прямо на глазах. Только встретишь, полюбишь, начнешь соблазняться, как… Нет, не могу писать, зеленые сопли и едкие слезы застилают обзор монитора и заливают клавиатуру. Самое ужасное, даже не попробовала… Нет, не травите душу, я не знаю кто он, откуда и какая толпа голодного народа виновна в его гибели и в моей несчастной любви. Вы только полюбуйтесь на их зверские лица. О, жестокосердная Bastis! Режьте теперь меня на куски и ешьте с маслом, все равно у меня затяжная депрессия, пустота в душе и катастрофическое нежелание без него жить.

Опоздала, опоздала. Пока я думала, раздумывала, в затылке скребла, размазывалась мыслью по тарелке, угрызалась, не убегут ли драгоценные читатели, если я их накормлю кашей с комочками, может, корицей, али шоколадной крошкой присыпать для усиления запаха, вкуса и цвета, Маричка вовремя подсуетилась, выплеснув нашу кашу с пылу-жару в свой журнал. Ай негодяйка, ай злодейка, не дождалась. Вот за что я ее люблю, не знаете? Видимо за талант и за красоту, больше и любить-то не за что. Ведьма, одно слово, ведьма подколодная, два слова. Мстя у нее такая страшная, маричкины друзья ко мне перебрались, добрых слов нам на двоих в мой журнал накидали, а ей фигу с маслом показали, мол, мы у Люси уже отметились, неча тебя баловать, нежить попусту. Я еще посмеялась, 19:9 я веду. Досмеялась, доигралась. Пойду утоплюсь из вредности, буду в страшных снах к Маричке в жж являться.

Краткое содержание предыдущей серии: В шифоньере у ведьмы подколодной Марички завелась шуршащая синюшная сказка про Шандора Шершава Шастуса Шестого Шумского. Труднопроизносимый на одном дыхании тип жил-был не подарком и ясно помнил только шесть своих жизней. Первую жизнь он прожил с маменькой в развалинах венгерского замка. Не нашел, не имел, не состоял, не участвовал, не привлекался и подох… Ну, кем подох, тем и подох, сами читайте. А мы переходим ко второй бурной жизни и… к маленькому кусочку третьей, нужно же мне ответить Маричке взаимной подколодностью.

Любовь это

Когда тоскуют, если пропадает даже ненадолго.

Тhe lost Happy Endings, ill. Jane Ray

Тук-тук, простите за беспокойство, но вы помните, что для каждой сказки наступает Время? Догадываетесь, что любая сказка рождает волшебную Мелодию? Хотя бы в глубине души подозреваете, что на вкус, на цвет сказки тоже бывают разными? А знаете, откуда появляются сказки? Как? Вы даже такого не знаете? Бедные, бедные родители, и чему вас только учили бабушки и дедушки, а их, в свою очередь, прабабушки и прадедушки. Тогда слушайте, мои дорогие, и запоминайте. Вязаным сказкам нужны зимние сумерки, вязанка душистых поленьев, затейливые блики свечи, вылизывающий себя кот, звонкий смех, запах плюшек с корицей, зеленый абажур и заботливо связанный бабушкой свитер. Такие сказки обязательно сопровождаются возней и завязыванием ушей бантиком сказителю или сказительнице. Но если уши вам пока не даются, то хотя бы забавно вяжите узлами бахрому пледа или льняной скатерти, иначе, боюсь, вся красота вязаной сказки пропадет безвозвратно. С лилового тумана, плеска ручья, ласкового голоса, легкого ветерка, липового цвета и лунного света начинаются плюшевые сказки. Рассказываются они вдвоем, летним вечером, когда зажгутся на небе звезды, на деревянной скамейке в саду. Вы забрались на коленки ко взрослому, устроились поудобнее или сидите обнявшись, если случайно выросли из чудесных размеров возьми-меня-на-ручки? Тогда, слушая сказку, непременно положите голову на плечо сказочнику или сказочнице, иначе вся плюшевость сваляется комками, очень уж капризная природа сказочной материи. Шелест ветвей, шум дождя, шипение чайника, таинственные шорохи в шкафу, шуршание бумаги и шарканье тапочек на чердаке ветхого дома рождают осенней ночью шуршащие сказки. Закутайтесь в шаль одиночества, шумно и тяжело вздохните и затаите дыхание… Слышите тихий шепот? Это пришло Время вашей шуршащей сказки.
                     

Поздравляйте нас, поздравляйте скорее, у нас в ночь с 11 на 12 июня родились близнецы. Пока не можем определить где мальчик, а где девочка, а, может, у нас девочка и… еще одна девочка или, не дай бог, мальчик и… еще мальчик, но пока глупостями голову не забиваем. Пусть сначала подрастут, позже разберемся. Главное, что мы их родили, точнее, высидели. Мать чувствует себя превосходно, я, кормящая отца, счастлива неимоверно. Родной отец потомства лето красное пропел на два месяца раньше и ушел в загул, детей делает, паршивец. Ничего, мы сами близнецов на ноги поставим, точнее, на крыло… Нам не привыкать.

Пост для тех, кто, не взирая на гнусную правду, готов присоединиться к теплой компании моих взаимных друзей. Предупреждаю, я редиска, морковка, свинтус, змея подколодная, ехидна, овца в двух художественных исполнениях с рогами и без… и тот еще фрукт. Мне посвящены две персональные выставки бестии ­– Бес Стыда и Бес Совести. Я начинаю сказку, обрываю ее на самом интересном месте, а потом жертве моего тяжелого на подъем пера приходится ждать годами продолжения. Мне не пишет гадости комплименты прямо в глаза только ленивый тактичный из опасения остаться без сказки на сладкое. Но если ждать мои сказки еще и на первое, и на второе, то можно ненароком умереть с голоду. Я даже не выдерживаю трёхразовое сказочное питание – понедельник, среда, пятница. Хуже, я плавно скатываюсь из бодро-еЖЖенедельного в уныло-еЖЖемесячное возякание ложкой по кастрюле. Совсем плохо, я валяюсь под бананом банановыми коробками с книгами и никого не навещаю. Друзья почему-то терпят мое наплевательское в потолок поведение и нежно любят. Как вы понимаете, я устроила самоизбиение «младенца» в сугубо ознакомительных целях. Сегодня посетителей кормлю обещаниями. Дождалась весь трофей парижской выставки. О чудо! Мне прислали по почте все книжки, о которых я тайно, но явно мечтала, правда, я дала страшную клятву издателям – увековечить их труд статейно. Осталось умереть в муках творчества, от нехватки кислорода времени, угробив сканер.

Непуганым незнакомцам и незнакомкам! Вытрите ноги, пожалуйста, о половичок. Снимание шляп, вынимание камней из-за пазухи, кот под мышкой, котлеты и мухи коты и мыши отдельно сердечно приветствуются. Три тук-тука, три секрета о себе – и вы в подзамочной сказочной избе-читальне. Вносить сюда можно все хорошее, а выносить отсюда ничего нельзя, даже сор. А теперь сокровища, которые вас ждут под замком. 

Вырвалась на книжную выставку в Париж из Брюсселя, как на свободу. 13 числа в пятницу в 13.30 полетела на метле поехала на автобусе с такой смешной суммой денег, что как только открывала, извините за выражение, портмоне, то начинала громко смеяться. С такими деньгами теперь даже в Рязань ехать стыдно, не то что в Париж, поэтому весь трёхдневный вуаяж прострадала. Скупить все книжное, что мне пришлось по душе, не шмогла. Это раз. Подписать все это у любимых иллюстраторов тоже не шмогла, опять же из-за моей крайне низкой покупательной способности. Это два. Правда, мне что-то дарили «на бедность», что-то «за красивые глазки», а что-то из любви к России. Но «бедность», «глазки» и «любовь» были оценены слабо. Один к одному. Видимо и бедность невразумительна, и глазки недостаточно хороши, и Россия уже не та… Получилось три книжки навару плюс один рисунок за второй красивый глаз. Зато я почти всех любезных моему сердцу иллюстраторов посчитала сфотографировала в момент раздачи слонов автографов. А в-четвертых, я от огорчения самоубилась поранила указательный палец. Он нарывал, зараза, аккурат две ночи, поэтому ночная разгульная парижская жизнь меня не коснулась. Я разгулялась крепким кофе «в номерах» в бедном, но гордом, одиночестве, держа палец в банке с вареньем лекарством. По причине потери товарного вида на меня все плюнули с высокой Эйфелевой башни и ушли прочь в ночь кутить. Было больно и обидно. Но что я все о грустном? В Париже стояла чудесная теплая погода, народ грелся на солнышке и наслаждался жизнью. Я сосала левую лапу от голода и от боли, а правой нажумала на кнопочку фотоаппарата, придерживая его коленкой. Неудобная поза, страдание и туман в глазах журналиста отразились на качестве фотографий, отсюда их некоторая расплывчатость…

В марте на меня свалился из-за угла пыльный мешок книжных выставок. Я слабо представляю, как я их денежно переварю. Легкую опасность для моих финансов, поющих романсы при виде любой соблазнительной детской книжки, я почувствовала уже на фламандской выставке. Там я обнаружила золотые горы, точнее колдуний золотых гор. Но, в отличие от Тиля Уленшпигеля, никакие мои уста не говорят по-фламандски, поэтому я потребовала перевод от первого встречного филолуха, мужчины, свободно говорящего по-фламандски, пообещав ему золотые горы. Перевод получился лаконичен и куц, как заячий хвост. Жили-были колдуньи, – начал бодрым голосом филолух, – которые на дух не переносили мужчин, – закончил он уныло. Далее можно было только задавать наводящие вопросы, потому что мужчина невразумительно сопел, ссылаясь на срочные дела. Одним словом, оригинал в стихах, в каких не знаю, ритм мне неведом, смысл таинственен, концовка туманна, так что я все переделала по-своему.

ПОЗДРАВЛЯЮ С ДНЁМ ВЕЧНОЙ МОЛОДОСТИ всех ведьм, колдуний, феюшек, просто фей, волшебниц пера, топора, кисточек и карандашей.
Колдуньи Золотых гор

Вечером поздним,

А может быть ранним,

Может быть утром,

А может в обед,

В канун полнолунья

Тринадцать колдуний

Собрались и дали
Друг другу обет:
 

Нет, что ни говорите, а переводчица из меня никудышная. Не могу, хоть убейте, абстрагироваться и сделать приличный, близкий к тексту перевод. Всё меня тянет на подтрунивание, насмешку, иронию и прочие безобразия в отношении ничего не подозревающих о моем коварстве французов. Нет, конечно, я начала «за здравие», но на какой-то фразе, почувствовав легкий дискомфорт и тяжёлую степень déja vue, сбилась и продолжила «за упокой»… сказочников. Впрочем, французы сами виноваты, это надо же было сотворить такую «гремучую смесь» сказок всех времён и народов. Мои намерения изначально были прекрасны, как распустившиеся у нас в саду подснежники, потому что Жан-Батист Монж – один из обожаемых мною художников, и я захотела узнать его поближе как мужчину автора. Не буду уточнять, какими там намерениями, какая такая дорога и куда вымощена, но судите нас сами. Мы сообразили сказку «на троих».
Балтимор и Редингот

Текст: Jean-Baptiste Monge и Pascal Moguérou

Илл. Jean-Baptiste Monge

В волшебном лесу…

Где облака цепляются за ветви деревьев, отдыхая после долгого пути, где мечты обретают способность сбываться, а послушные дети засыпают сразу же после окончания «самой препоследней» вечерней сказки… Жили-были гномы-музыканты. От восхода до заката нота за нотой они сочиняли мелодию, под которую переворачивались страницы Времени. Флейта хрустальными переливами пробуждала весну. Лето танцевало три месяца под гитару сарабанду. Скрипка плакала вместе с осенним ветром, рвавшим с тоски волосы-листья, усыпая землю пылающей шевелюрой деревьев. Пришло время зимней мелодии…

Усталое солнце, зевая, клонилось к закату, посылая слабые, но еще тёплые лучи на землю. Уходило последнее осеннее воскресенье. Детям пришло время лечь в постель и сладко спать до понедельника. Но что за переполох? Что случилось? Полночь минула и … остановилась в растерянности. Пропал Понедельник. Гном Понедельник ушел из дому и не вернулся.

Телеграмма СРОЧНАЯ

сильно скучаю друзьям зпт занесло снегом зпт муза залегла спячку зпт добудиться нет возможности тчк бужу три недели тчк посуду не вытираем сложившимся уютно обстоятельствам тчк целую тчк люблю тчк щасвирнус

Есть рисунки, которые западают в душу, застревают в ней, щекочут изнутри, пока не придумаешь для них сказку. Обычно такие рисунки и создаются «для души» в то священное время, когда художника никто не видит, не слышит, и он может бегать по комнате, размахивать руками и шептать себе под нос неведомые заклинания, словно стараясь поймать на кончик акварельной кисточки и перенести на бумагу мелодию другого мира таинственного и волшебного.

Я вам обещала подарить красивую, трогательную рождественскую сказку… увы, вы уж на меня не обижайтесь, как оказалось, я отличаюсь, как и мой близнец по духу mara_persona отменным легкомышлием. Но дарëному коню единорогу в зубы не смотрят.
Веселого Рождества, мои дорогие!

Звёздный сказочник

Илл. Ольга Ионайтис

Что такое для вас, мои любимые, Новогодний праздник? Для меня это пушистые хлопья снега, тающая льдинка на языке, дурманящий запах еловых веток, вкус сладких с кислинкой мандаринов. Это волшебный вальс-предвкушение, который я танцую с метлой возле домашнего очага, усталая, перепачканная сажей, обсыпанная мукой, пахнущая ванилью, в стареньком фартуке в клеточку, зная наверняка, что сейчас на пороге появится Фей и… я побегу преображаться. Времени у меня осталось только до полуночи. Я буду кричать из ванной, лежа в воздушной душистой пене:

– Милый, на втором этаже в спальне возле тумбочки лежат мои хрустальные туфельки, принеси, пожалуйста, только аккуратно, они бьются. И не потеряй одну из них, когда будешь спускаться по лестнице.

Время замирает, останавливается – таинственное время, принадлежащее мне одной, когда из облаков пены слышится мое мурлыканье Douce Nuit, Sainte Nuit. Время между повседневными заботами и случившимся волшебством. Сегодня это время я подарю вам, друзья. Пусть канут в прошлое огорчения и обиды. С Новым Годом! Счастливого Волшебства!
Douce Nuit, Sainte Nuit
ill. Robert Ingpen

( Напевать дальше... )

 

Далеко-далеко, точнее прямо у порога, выпал снег. Там считают, что у нас снежная страна, огромные сугробы и завидуют нам белой завистью, поэтому праздновать начинают раньше. Здесь мы тоже им белоснежно завидуем, потому начинаем праздновать вместе с ними и празднуем долго-долго. По правде говоря, неважно когда, главное, что ОН родился, и появилась Звезда, что еще нужно для счастья простому смертному. Может, только немножко его ЛЮБВИ! Всех, кто живет там и всех, кто живет здесь, с Рождеством! А чтобы там вспомнили, что здесь о них думают и нежно любят, посылаю «Сказки снежных стран» Adrienne Ségur. В ее иллюстрациях есть что-то трогательное, давно позабытое, родом из их детства. Пусть все ваши снежно-нежные мечты сбываются! И там, и здесь!
Сказки снежных стран
Илл. Adrienne Ségur

 

Примечание переводчицы: Я перевела названия дословно, а вы догадайтесь где, какая сказка. Баба Яга и Снежная королева, видимо, и в Африке Баба Яга и Снежная королева.