Нет, что ни говорите, а переводчица из меня никудышная. Не могу, хоть убейте, абстрагироваться и сделать приличный, близкий к тексту перевод. Всё меня тянет на подтрунивание, насмешку, иронию и прочие безобразия в отношении ничего не подозревающих о моем коварстве французов. Нет, конечно, я начала «за здравие», но на какой-то фразе, почувствовав легкий дискомфорт и тяжёлую степень déja vue, сбилась и продолжила «за упокой»… сказочников. Впрочем, французы сами виноваты, это надо же было сотворить такую «гремучую смесь» сказок всех времён и народов. Мои намерения изначально были прекрасны, как распустившиеся у нас в саду подснежники, потому что Жан-Батист Монж – один из обожаемых мною художников, и я захотела узнать его поближе как мужчину автора. Не буду уточнять, какими там намерениями, какая такая дорога и куда вымощена, но судите нас сами. Мы сообразили сказку «на троих».
Балтимор и Редингот

Текст: Jean-Baptiste Monge и Pascal Moguérou

Илл. Jean-Baptiste Monge

В волшебном лесу…

Где облака цепляются за ветви деревьев, отдыхая после долгого пути, где мечты обретают способность сбываться, а послушные дети засыпают сразу же после окончания «самой препоследней» вечерней сказки… Жили-были гномы-музыканты. От восхода до заката нота за нотой они сочиняли мелодию, под которую переворачивались страницы Времени. Флейта хрустальными переливами пробуждала весну. Лето танцевало три месяца под гитару сарабанду. Скрипка плакала вместе с осенним ветром, рвавшим с тоски волосы-листья, усыпая землю пылающей шевелюрой деревьев. Пришло время зимней мелодии…

Усталое солнце, зевая, клонилось к закату, посылая слабые, но еще тёплые лучи на землю. Уходило последнее осеннее воскресенье. Детям пришло время лечь в постель и сладко спать до понедельника. Но что за переполох? Что случилось? Полночь минула и … остановилась в растерянности. Пропал Понедельник. Гном Понедельник ушел из дому и не вернулся.

 

Балтимор и Редингот робко приблизились к дубу, Балтимор кулаком постучал по тому месту на стволе, которое отдаленно напоминало крупный нос картошкой. По ветвям прокатилась дрожь, старое дерево, скрепя корой, приоткрыло один глаз.

– Гм… Рановато меня будить. Я только что начал пускать свежие корни.

Балтимор и Редингот обменялись удивленными взглядами.

– То бишь о чем я? Ах, да! Развесьте уши и слушайте внимательно.

И старый дуб рассказал друзьям о пропавшем гноме Понедельнике и о воцарившемся в волшебном лесу хаосе.

– Его Величество Лес выбрал вас, чтобы найти исчезнувший Понедельник и возобновить течение времени. Правда, вы несколько мелковаты для такой задачи, поэтому добрый совет: остерегайтесь незнакомцев и слушайте свое сердце. Теперь ступайте. Долгий разговор утомил меня и воскресил мой уснувший на зиму ревматизм. Да будут ваши листья вечно зелёными!

Балтимор и Редингот отправились туда не знаю куда в неизвестном направлении, подгоняемые сомнениями и страхами.

Вдруг они увидели одетого в жакет с золотыми пуговицами ворона, восседавшего на большом грибе и курившего кальян.

– Скажите, пожалуйста, – вежливо обратился к незнакомцу Балтимор, – вам случайно не попадался Понедельник? Гном Понедельник.

– Чего? Чего? Какой такой Понедельник? – возмутился каркающим голосом ворон. – Мало того, что я застрял на грибе и вынужден курить этот чертов кальян, все потому, что имел неосторожность сожрать обкурившуюся гусеницу, так я еще обязан был встретить какого-то гнома? Бред какой-то! Впрочем, у нас в лесу теперь один сплошной бред. Полюбуйтесь, здешняя курица гоняется за лисой. Давай, давай, малыш, топай отсюда, не задавай бредовых вопросов.

Балтимор и Редингот вздохнули и с тяжелым сердцем отправились дальше.

Мужество в их сердцах стало бессовестно засыпать, друзья, чтобы мужество окончательно их не покинуло, принялись распевать весёлую песню.
Чтобы тело и душа были молоды, 
Были молоды, были молоды,  
Ты не бойся ни жары и ни холода,
Закаляйся, как сталь!
Их тоненькие голосочки терялись среди деревьев, но пронизывающему ветру понравилась песня, он стал в ответ выть и подвывать еще сильнее. Друзья вынуждены были замолчать и спрятаться от ветра за каштаном. Обойдя каштан, Балтимор и Редингот увидели глубокую нору, возле которой два грязных типа размахивая руками, выкрикивали ругательства в адрес друг друга. Как только спорщики заметили незадачливых певцов, брань прекратилась.

– Эй, лилипут, ты кто? Явно не тролль, не гном и ты слишком большой и бескрылый, чтобы называться эльфом.

Балтимор, сразу же почувствовал себя в какой-то чужой тарелке и прошептал на ухо гусю:

– Это, должно быть, тролли, грязные, вонючие и злые.

– А вот рядом с тобой, я уверен, – жирный, упитанный и вкусный гусь. Разве не так, приятель?

И тролль недвусмысленно стал хвататься за гусиную попу гусиное оперение сзади. Но тролли плохо разбираются в непростом характере домашней птицы. Редингот развернулся, загоготал и принялся так больно щипаться, что троллей как ветром сдуло. 

Гусь триумфально пытался их преследовать, выпав на минуту из поля зрения Балтимора, но вскоре победоносно возвратился, зажимая под крылом трофей – увесистый сверток, перевязанный бантом. Рядом с гусем семенил старичок весь в красном.

– Неужели Дед Мороз? – подумалось Балтимору. – Что почтенный старик делает в такой дали от Северного полюса за целый месяц до новогодних праздников? Но догадка Балтимора оказалась слишком далека от истины. Одежда на странном старике была неимоверно изношенной, на месте традиционной дедморозовской шапки красовалось чуднóе сооружение с грязно-белой опушкой, по краям которой мотались звонкие бубенчики.

 
Ох! Ух! – весело заверещал старик, – Дружок, это твоя дичь?

Он подошел к Балтимору, не обращая внимания на сердитый, обиженный взгляд Редингота.

– Держи, для тебя тоже припасëн подарок.

Балтимор не успел опомниться, как в его руках оказался большой пакет, а человечек в красном уже удалялся, крикнув напоследок:

– Ох! Ух! С Новым годом! С Новым счастьем! Аллах акбар!

И растворился в тумане. Раздался грохот. Балтимор обернулся и увидел гуся, лежащего лапами вверх. Гусь валялся с ошарашенным видом в снегу, его клюв был покрыт толстым слоем копоти. Пахло паленым дымом, струящимся из взорвавшегося пояса шахида подарка. Старик оказался явно не Дедушкой Морозом. Балтимор еще долго шëл и смеялся, вспоминая гуся, утонувшего в снегу и наказанного за чрезмерное любопытство. Мальчик осторожно прижимал к груди свой нераскрытый подарок, за ним семенил сконфуженный Редингот.
 
 Друзья неожиданно наткнулись на огромную, многоэтажную избушку на курьих ножках. Мысль о домашнем уюте и горячем супе заставила нерадивых путешественников полностью забыть об осторожности. Они поднялись по веревочной лестнице и постучали. Дверь открыла уродливая старуха:

– Милости прошу к нашему шалашу! Баба Яга к вашим услугам!

Друзья вошли в избушку. Одного взгляда вокруг было достаточно, чтобы понять – суп будет, но из самих гостей. С прогнивших балок спускалась причудливая паутина, касаясь трухлявых половиц. Полки шкафа были забиты баночками, пузырьками, всевозможными склянками. В углу, в нескольких сантиметрах от пола, висел котёл. Они попали в логово ведьмы. Дверь позади них захлопнулась со зловещим скрежетом.

– Как мило с твоей стороны, дружочек, навестить меня с подарком и с ходячим суповым набором!

Не дожидаясь ответа, Баба Яга вырвала из рук Балтимора пакет и быстро развернула. Друзья едва успели спрятаться в котёл, как пакет взорвался в руках ведьмы, старуха от неожиданности свалилась в кучу мусора на полу. Балтимор и Редингот, ожидая неминуемой расправы, мучительно вспоминали волшебные слова, чтобы заставить котёл летать:

– Фокус-покус! Трах-тибидох! Сезам откройся! Абракадабра!

Как только котёл услыхал последнее заклинание, он пулей вылетел в окно избушки и взял направление к старому замку, башни которого терялись в перистых облаках.

 
Подлетая к замку, Балтимор и Редингот закричали от ужаса, потому что поняли – сейчас их расплющит о каменные стены неприступной крепости. Но котёл пробил крышу замка и с грохотом приземлился в просторной и полутёмной зале. Балтимор разглядел рядом с котлом свечу и зажег её, но тут Редингот принялся кричать с удвоенной силой – посреди залы лежала огромная лягушка в золотой короне.

– Не кричите, ради бога, я удручена, – возмутилась Лягушка. – Нет, пожалуй, удручён, – поправилась Лягушка, нет, пожалуй, Лягух (LF).

И лягушка, лягух земноводное рассказало свою печальную историю.

Жил-был на свете всеми уважаемый и почитаемый Людоед. Питался он, как водится, детьми, разорял деревни, насылал вихри и ураганы, если был не в духе. И надо же было такому случиться, что наш «славный малый» влюбился в прекрасную и нежную принцессу, а она, проходя мимо, его вупор не видела упорно не замечала. Прочитав массу умных книг, Великан вычитал в одной из них, что принцессы целуют лягушек, выходят замуж, живут сначала долго и счастливо, а потом обзаводятся детишками. Тогда Людоед, по образованию Маг, быстренько превратился в лягушку. Но ужас! Лягушка, лягух земноводное, но пресмыкающееся, оказалось размером с Дракона. Естественно принцесса сбежала, забыв впопыхах его поцеловать и расколдовать. 
 
Балтимор и Редингот попытались было утешить несчастного, но он так сильно рыдал, что появилась опасность захлебнуться в его слезах, к тому же гном Понедельник все ещё ждал чудесного спасения. Друзья сели в котёл и полетели дальше.

 Вдруг прямо по курсу котла из облака вынырнул корабль с воздушными шарами вместо парусов. На одном шаре был нарисован череп с костями.

– Ура! – закричал Балтимор, – Пираты! Я всегда мечтал стать капитаном пиратского судна. Уверен, гном взят в плен и томится где-нибудь в трюме, закованный в кандалы. Какая удача! Вперед, мой верный гусь, на помощь Понедельнику! На абордаж!

Летучий котёл врезался в пиратское судно, пробил палубу и вкатился в каюту капитана.