Пока горит свеча

Сторона Феи

2009-11-02T21:51:12Z

Сегодня, милые мои, вас ждет сказочное путешествие. Нет, нет, уберем с глаз долой помело, ступу, оставим в покое печь, тыкву, пушечное ядро, медный таз и любой другой необычный способ передвижения. Мы отправимся пешком в волшебный мир Гобертанжа. А-я-яй, вы же о нем ничего не знаете. Тогда слушайте и не говорите что не слышали. Давным-давно в одном королевстве мудрый король, а может первый министр, а может далеко не первый, а последний министр, а может это была королева, история подробности умалчивает, повелел или повелела...

... строить домики, фермы, церкви, возводить замки и мостить дороги из подручного материала. Хотите построить домушку, берёте корзинку и идëте в соседний лес «по камушки»,

хотите замок, берëте тележку – и в пещеры, а захотите городок отгрохать и улочки проложить, тут уж понадобятся крупные формы, либо ваши, либо транспортные.

И тогда стали появляться разноцветные города и деревеньки, камень-то в разных частях королевства оказался разным: розовым, пепельным, красным, жёлтым, цвета молочного или горького шоколада. Удивительные оттенки хранили, как оказалось, каменные пещеры королевства. А в одном месте вдруг обнаружился дивно-белоснежный камень. В домах, построенных из волшебного камня Гобертанжа, так его назвали, летом в жару прохладно, зимой в холод тепло, а какой красоты неописуемой получаются постройки – ни в сказке сказать, ни пером описать.

Износу камню нет, стоят города, деревеньки столетиями и только благородный кремовый оттенок приобретают. Конечно, камень ухода требует, а как же, волшебной палочке и той забота нужна. Без заботы, любви да внимания любое сердце почернеет от горя, даже каменное.

Теперь, когда вы знаете, какой волшебный мир нас ждет, можно и в путь отправляться.

Но я вам обещала сказочное путешествие, поэтому мы пойдем дорогами сказок с маленькой бельгийской девочкой Каприной, непоседливой и упрямой, как козочка. Раскрываем книжку и… попадаем в волшебную, уютную деревеньку Мелен, построенную из белоснежного камня Гобертанжа.










Бельгийская деревенька, как мне показалось, сама попросилась в сказку. Но пришло время представить вам других незримых спутников, ведь только благодаря бельгийскому сказочнику Морису Карему и моим замечательным друзьям: переводчику Михаилу Яснову, художнице Наташе Салиенко, издательству Розовый жираф мы можем попасть в волшебную страну. Я просто собрала друзей вместе, чтобы сотворить для вас Чудо – кремовую книжку сказок.

К сожалению, в книжке нельзя было написать скромно «фея», поэтому я называюсь патетично «автор проекта». Впрочем, неважно как меня обозвали, главное, я нашла предлог, чтобы вновь поговорить с вами О ЛЮБВИ.

КАПРИНА

– Ты очень послушная девочка, я хочу рассказать тебе сказку.

– Потому что ты меня не любишь, – отвечает Каприна. – Если бы ты меня любил, то просто обнял бы.

Она берет с моего стола лист бумаги и с лукавым видом рисует на нем сердечко.

– Хорошо, забирайся ко мне на колени!

– Может, ты и готов меня обнять, но это совсем не значит, что ты меня любишь!

– Если не веришь, давай спросим сирень у забора. Вот уж кому нет никакого смысла нас обманывать… Скажи, подружка-сирень, люблю ли я Каприну?

Сирень склоняется к нашему окну цветущими гроздьями и шепчет:

– Это все равно что спросить ручей в долине, любит ли он свое каменистое русло.

– Видишь? А ты сомневалась.

– Ну и что? Подумаешь! Ты же знаком со всеми цветами на свете.

– Ладно. Тогда давай спросим зяблика – вон он поет на яблоне. Скажи, дружище-зяблик, люблю ли я Каприну?

Зяблик весело смотрит на нее и смеется:

– Это все равно что спросить дерево, любит ли оно сад, в котором выросло.

– А теперь?

– Ну и что? Ты же знаком со всеми птицами.

– Предположим. Но ты ведь не думаешь, что я знаю вон то облачко над нашей крышей? Давай-ка, спросим у него.

И облако отвечает:

– Это все равно что спросить мельницу, там, внизу, любит ли она ветер.

– Вот так. Убедилась?

– И вовсе не убедилась, ты дружишь со всеми облаками!

– Понятно. Тогда давай дождемся вечера. Ты выберешь любую звезду, а я ее спрошу.

– Нет-нет! Будет то же самое. И цветы, и облака, и птицы, и звезды – все твои друзья. Я часто вижу, как они с тобой разговаривают.

– Хорошо. Раз уж ты не веришь ни цветам, ни облакам, ни птицам, ни звездам, то сердечку-то ты можешь поверить – вот этому, которое сама только что нарисовала? Передай, пожалуйста, ножницы.

И я с осторожностью вырезаю сердечко, изображенное на листе бумаги.

– Сердечко-сердечко, помоги мне, пожалуйста. Каприна говорит, что я ее разлюбил. Если она ошибается, стань птицей и взлети в небо!

В тот же миг с двух сторон сердечка появилось по крылышку, и оно принялось радостно порхать по комнате.

– Ну теперь-то ты видишь! – торжествую я. – Какие еще доказательства тебе нужны?

– Это не доказательства, – отвечает Каприна и осторожно берет за крылышки сердечко, опустившееся на ее рукав. – Ты дружишь с птицами, вот они и одолжили крылья. Нисколько не сомневаюсь, если ты попросишь сердечко покрыться маргаритками, или превратиться в облако, или засверкать как звезда, оно сделает всё, что ты попросишь.

– Раз так, пусть сердечко снова превратится в простой лист бумаги, – говорю я и сурово сдвигаю брови. – Давай его сюда!

И так быстро выхватываю сердечко из пальцев Каприны, что крылышко надрывается.

– Постой! – кричит Каприна, в ужасе хватая меня за руки. – Постой, вредина! Смотри: там кровь…

– Ну надо же! – сконфуженно подтверждаю я, увидев, что на месте разрыва сверкнула капелька крови. – Вот что бывает, когда ты меня сердишь...

– Не ворчи, – говорит Каприна, забираясь ко мне на колени. – И обними меня! Я знаю, ты меня любишь, но повторяй это почаще. А теперь, раз я такая послушная, давай, рассказывай…

***
Примечание ~~феи~~ автора проекта: последняя иллюстрация не вошла в книгу сказок, зато в ней есть еще много-много замечательных рисунков Наташи Салиенко. А заметили ли вы, что в «Сказках для Каприны» нас ждет Зазеркалье деревеньки Мелен?

Хотя... ээээ…. я позиционирую себя как добрая волшебница, но где-то в моих душевных глубинах дремлет ведьма. Просыпается она в самый неожиданный момент для собеседника. Так что теперь: а идите-ка вы, мои милые, за книжкой к Розовому жирафу и читайте продолжение «Сказок для Каприны». Говорят, полезно обрывать сказки на самом интересном месте, отправляя детишек ~~куда подальше~~ к первоисточнику. Так что книжку вам в руки, можно, две или три… А я исчезаю, бросая вас, как любая уважающая себя ведьма, на произвол сказочной судьбы посреди дороги, только на прощанье махну скромным кремовым платочком неземной красоты с иллюстрациями из «Сказок для Каприны».

Платочки ткала Наташа Салиенко долгими бессонными ночами, падая от усталости. Ткала платочки и рисовала иллюстрации, рисовала иллюстрации и ткала платочки. Так что не только книжку вам в руки, а еще и платочек, можно два или даже три…

Сторона Ведьмы

2009-11-01T15:16:55Z

Всех друзей со сладким Хэллоуином!
Чтоб вам жизнь казалась горьким расплавленным шоколадом !

СУНДУК С ЗОЛОТОМ

2009-10-14T12:53:39Z

Недавно сбегали мы с Маричкой в Заповедник сказок в гости к Хранителю, нашли клад и утащили сундук с золотом. БРОНЗА когда-то была тоже в кассу, но ЗОЛОТО – это, я вам скажу, совсем другие ощущения, сижу и сияю как медный начищенный самовар, распространяя вокруг себя флюиды счастья. Мне бы теперь СЕРЕБРА немножко до блестящей кучи.

Однако Маричка распространяет вокруг себя лишь флюиды уныния, мол, мало художников принимало участие в проекте, побеждать интересно, когда бурлят страсти. Не знаю, не знаю, лично во мне и вокруг меня писательские страсти бурлили, один Сумеречный Макс распушился так, что на кривом драконе не объедешь. Сердита я на Маричку, продолжение Синюшных сказок не рисует, хандрит, посыпает голову и рисунки пеплом, сундукам не рада, золотое настроение портит. Я пошуршала у нее в журнале, разозлилась окончательно, она подсуетилась и синюшных котов удалила, тогда я решила продолжить мстю.

Вы уже, спасибо Маричке, окончательно забыли о чем речь идет в Шуршащих сказках? Напоминаю, о Шандоре Шершаве Шастусе Шестом Шумском, который родился в 1630 году, но часто и продолжительно мёр от разных напастей, поэтому ясно помнит только шесть своих жизней. Первую свою жизнь он прожил бароном, но драконом, вторую вороной с тяжелой формой шизофрении, третью и немножко четвертой...

Начало здесь: http://lucyforrer.livejournal.com/26525.html#cutid1
Продолжение здесь: http://lucyforrer.livejournal.com/27258.html#cutid1

Иллюстрации и коты не горят, marichcka!

***
Я заново родился в Греческом зале. Как и где родился вначале, лучше не вспоминать. Мать при втором рождении не помню, но папа точно был. Звали папу Григорием Шестнадцатым. Он обнаружил мое появление на свет и закричал, когда я аккуратно притулился возле статуи Каллиопы: – Ты что вокруг муз, негодник, шастаешь и приседаешь, где ни попадя?
– Ну что ты орешь, отец мой, – пытался я наставить его на путь истинный, – ты мне все вдохновение распугал.
Но тщетно я старался объяснить папе, как, увидев бюсты, восхитился глобальностью охвата сюжета и присел от переполнивших меня чувств приобщиться к прекрасному. Папа Гриша не оценил порывов чистой души и тела, взял меня за шкирку и попытался вынести на свежий воздух. Спасло стечение обстоятельств, папа не нашел выход из создавшейся ситуации. Страшно сказать, в этом Ватикане до 20 дворов, более 200 лестниц и аж 12 000 комнат, а я тяжелый, меня тащить за шкирку неудобно, к тому же, упёртый – упирался, цепляясь по дороге за каждый бюст. Так что где-то по пути из Кабинета Масок в Этрусский музей, папа меня бросил, окрестил Шастусом, пробурчал недовольно, что я уже Шестой, а проку от нас чуть, и назначил на должность смотрителя в подсобный фонд.

Подсоблял, как мог. Вместо бездельника Аполлона, стоявшего дуб с дубом, ваш покорный слуга, увенчанный венком лаврушки, таинственно журча священными водами источника Гиппокрены и сотворив из кучки мусора высокий Парнас, водил хороводы вокруг девяти муз, юных, прекрасных дочерей Зевса и Мнемосины. Пел за них хором, сопровождая вопли игрой на золотой кифаре. Но музы, когда с ними познакомишься поближе, вовсе не так хороши, как их бюсты. Да, я не Аполлон, ростом не вышел, танцам не обучен, пою, как умею, зачем же сразу жестокости? Зачем ежедневно пытаться ослепить и лишить дара пения и игры жалкий будущий талант, скрытый от людских глаз в подсобке? Психованная Терпсихора была нетерпима до крайности и вечно давала советы, как правильно исполнять танец живота своего. Мельпомена помешалась на трагедии, впала в депрессию и ревела в голос, Полигамния постоянно обижалась, что я ее путаю с какой-то другой музой, и требовала прекратить гам в ее честь. Что касается Талии, по секрету скажу, вместо талии у нее сплошная комедия. Есть при жизни нужно было меньше запретных плодов с высоким содержанием калорий. Я ей за глаза так и брякнул, такой визг подняла, и венком плюща по ушам, по ушам, хвала Зевсу, что ей в руки веника не дал. Хорошо еще, что тяжело и низко летающие предметы я в первый день в подсобку отнес. Зачем только скульпторы ваяют женщинам столько всего опасного в одни руки? Так что природа, внимающая нашему божественному пению – это, извините за выражение, туфталогия. Одна только Эрато славно подпевала. Мы с ней такие эратории выдавали… На них и погорел. Обидно конечно, папа Гриша услышал, отловил днем с огнем и отволок в подсобку. Не папское это дело порядочных смотрителей муз за шкирки таскать, по порфиру возякать, а еще святой. Вырвался с боем и ушел водить группы по залу византийских художников. Там тоже случился конфуз. На собственной шкуре испытал: группируешь туристов – получаешь на входе и выходе стадо баранов, как таким визы дают? Столько материала перелопатил, за каждую картину заглянул, каждый ватиканский двор лично опробовал, чтобы этим балбесам рассказать про величие настенной, напольной, если хотите, начемоданной живописи. Крутился колесом, бегал, высунув язык, демонстрируя трудный путь художника к славе, потрясал церковной утварью, спертой в катакомбах, карябал ценные указания на древнейших папирусах и украшал собой ложи Рафаэля. Бесполезно, все равно показывали пальцем, хихикали, размахивали руками, что-то лопотали на своих варварских языках, одним словом, неприлично себя вели в моей священной обители. Непонятый, одинокий, высокодуховный и широкодушевный, я с горечью осознал, что родился слишком рано, современники меня не оценят. Ушел перерождаться заново и менять эпоху. Моим молчаливым, гордым профилем можно полюбоваться в Зале Зверей с 10.00 до 18.00 без выходных, лучше во время обеденного перерыва. Бутерброды с колбасой, без хлеба приветствуются. Самая крайняя верхняя полочка слева, если меня там нет, то опять какой-нибудь папа утащил в подсобку. Будете у нас в Италии, не поленитесь, зайдите в подсобку, вызволите меня оттуда, я мышей боюсь. Ну и что, что Кот, вы вон Человек, а, скажите честно, часто звучите гордо?

***

Замучили расспросами, да родился я, родился. Гремлю цепями и шаркаю тапочками на чердаке, значит, существую. Допустим, я замахнулся на Человека, промахнулся и не допроизошел, так что же теперь казнить, нельзя помиловать? Ну казните, если вам неймется, грамотеи проклятые, а я посмотрю и посмеюсь. Потому как, мои сладкие, зрелищ не будет, приговоренный к казни, в некотором роде, бессмертен, нет, бессмертна, или лучше бессмертно. Я пока тут буду витать, греметь и шаркать, ваше десятое поколение потомков памперсы на сникерсы поменяет туда и обратно.

(Продолжение следует, если вы мужественно хотите узнать все о Шастусе, если не хотите, то давайте на него совместно плюнем.)

Примечание сказочницы: Поздравляю всех лауреатов проекта "Сказки с картинками - 2" Да не засохнут ваши кисточки и краски! Да трудятся ваши мыши не покладая хвостов! Виват! Виват! Виват!

Украденная сказка

2009-09-20T17:35:15Z

Каюсь, я украла сказочную историю, зашла и стащила то, что хорошо лежало за семью замками. Мне, конечно, стыдно. Если хозяйка обнаружит пропажу, придет выяснять отношения и забирать сказку, то моя физиономия пойдет красными пятнами, я спрячу историю за спину и начну мямлить, что Наташа Ростова – это где-то, по большому счету я сама. Хорошо, хорошо, допустим, по большому счету – это все-таки Лев Николаевич Толстой. Но предупреждаю, ~~автомобиль я уже перекрасила, номера сменила~~ чужую историю я уже пропустила через свою ранимую душу и намертво прилепила где-то в области сердца, так что отдирать придется с кровью, буду кусаться и царапаться. Сами понимаете, ни за какие коврижки не дам ссылку, вдруг вы на меня хозяйке в дверь настучите. Пусть владелица придет, увидит и потребует вернуть похищенное. Тогда я в последний раз поглажу сказочную историю, ставшую родной, оторву от сердца и с сожалением верну обратно. А пока ОНА, мой трепетно взаимный друг, еще не знает, не ведает…

Тимофей

ОНА всегда одна, даже если кто-то рядом, все равно одна. Ведь хорошие маги, феи, эльфы, волшебники, сладкоречивые коты баюны, добрые разноцветные драконы уже приручены и одомашнены, за них кто-то давно и радостно несет ответственность, а в отместку они снабжают кого-то мелкими, средними и крупными чудесами. К ее же судьбе прибивает только бесчудесных. Посидят бесчудесные на маленькой кухоньке, посмотрят хозяйке в глаза, чаю душистого выпьют, штук двадцать фирменных горячих блинчиков с вишневой начинкой умнут, повздыхают, даже руками-лапами-крыльями помашут, но так чудесами не одарят, одни камушки и осколки стекла в душу накидают. А ей вредно жить с камушками и осколками в душе, ОНА без чудес зачахнет. Остается с ворохом нерассказанных сказок и историй для Его Величества Солнца, Ее Высочества Луны, Леди Сумерек и Господина Ветра. Вы себе не представляете как это печально. Его Величество Солнце начинает упрямо садиться в тучу, Ее Высочество Луна устраивает бурные приливы плохого настроения, Леди Сумерки бледнеет и становится некрасивой, а Господин Ветер воет от злости, холодит и простужает.

ОНА вывесила на двери квартиры табличку: «Не беспокоить, ушла в себя» и занялась на закате одинокими посиделками на балконе, чтением детских книжек с картинками, углубилась в воспоминания запахов, которые могли стать родными, но так и не стали, мысленно убежала в миллионы мест, где была и где ее никогда не было. «В себя» ее сопровождают вечные спутники: мигрени, больные руки, распахнутая форточка, шерстяной плед, цветастое покрывало вместо занавески, побрякушки из разных уголков вселенной, кусочки приятно обжигающего серебра, сушеные листики, обрывки старых, пожелтевших газет, мужские клетчатые рубашки на голое тело, которые чудовищно велики, и смешные шапки-снусмумрики. Уверяю вас, среди перечисленного барахла нет интересных собеседников. О чем, например, можно поговорить с цветастым покрывалом, клочком старой газеты или с больными руками? С мигренью не может быть и речи, эта дама совершенно невыносима. Побрякушки, конечно, могут много порассказать, но их истории ОНА слышала сотни раз, а мужские клетчатые рубашки слушать не хочется, их грустные сказки выучены наизусть и давно канули в прошлое.

Однажды утром ОНА так глубоко ушла «в себя», что не услышала будильник, продолжая видеть десятый очень увлекательный сон. Старенький Slava позвенел трижды, обиделся и разочарованно умолк. Будильнику хотелось, чтобы хозяйка проснулась и вышла наконец-то «из себя». Ему надоело, что в доме со скучной распахнутой форточкой и болтливым цветастым покрывалом вместо занавески никаких чудес не происходит, и он сам себя вечером завел «на чудеса». Но Slava был мудрым будильником и считал, с раннего утра можно тактично предложить, но никак нельзя навязывать счастье. Если вы думаете, что в городе простого Славу некому было услышать, то вы глубоко заблуждаетесь, сразу видно, у вас не вошло в привычку ежедневно заводить будильник «на чудеса». Мимо дома как раз пробегал могущественный Волшебник. Чародей спешил по своим волшебным делам и уже страшно опаздывал, он не мог позволить себе расслабиться ни на минуту, ведь его прирученность и одомашненность исчислялась веками. Правда, мимо поставленного «на чудеса» будильника он не мог пробежать равнодушно, согласно магической клятве Гиппогрифа, ему следовало незамедлительно вмешаться. Не сбавляя темпа и вытирая со лба бусины пота, Волшебник тихо и незаметно ворвался в квартиру и судорожно стал искать подходящий предмет для сотворения в нем чуда. Он сначала заглянул во все шкафы, но нашел внутреннюю обстановку сумрачной и тоскливой, выглянул на балкон, но тут же съежился от холода и сырости, залез в чемодан, но быстро оттуда вылез, воздух в чемодане оказался кем-то спертым. Квартира явно не подходила для чуда. Осталась недосмотренной только большая картонная коробка с шапками-снусмумриками. Он перебирал их одну за другой, заглядывал внутрь каждого головного убора, примерял его, проверял на вкус, на цвет, на сопромат, волшебно ругался, придирчиво обнюхивал ткань, постоянно посматривая на часы и замирая от ужаса, что сейчас непременно куда-нибудь, зачем-нибудь, к кому-нибудь по срочным делам опоздает. Вдруг в самой глубине коробки он обнаружил именно то, что ему было нужно – большую, мягкую, удобную, пахнущую бергамотом фетровую шляпу с широкими полями. Он водрузил шляпу вверх дном на обеденный стол, накрыл носовым, очень чистым, заботливо выглаженным платком и произнес шепотом, чтобы не разбудить хозяйку: «Трах-тибидох!». Он был настоящим, могущественным волшебником, к тому же страшно опаздывал, было верхом неприличия заставлять его ждать и повторять заклинание трижды, поэтому после первого трахтибидоха, я сразу появился на свет. Волшебник понял, чудо произошло, вздохнул с облегчением и умчался, раздираемый обязанностями на все четыре стороны. Я еще немного, но сладко, вздремнул в шляпе, потом пронзительно заверещал на весь дом. Чудо, когда неожиданно случается, совершенно неспособно ждать. Меня следовало побыстрее под бурные аплодисменты изумленной публики торжественно достать из шляпы. Тому, кто сейчас сказал «за уши», достанется от меня по шапке, я вам не кролик, я Фей, точнее, Тима, Фей.

ОНА сразу догадалась кто я такой, хотя природной сообразительностью, как я выяснил позже, не отличалась. Я полюбил ее с первого пристального взгляда, с первого молочного запаха, с первой волшебной сказки и с трех нот ее расстроенной одиночеством гитары. Увы, в моей фейской жизни неожиданно нашлось место романтике. Я не смог устоять, улежать, усидеть на месте, равнодушно выполняя свое земное предназначение. Я был готов ко всему, что ОНА сочиняет феерические сказки, играет виртуозно на нервах и гитаре, вспыльчива, непоследовательна, грациозно танцует гопак в ванной, у нее кружок по фото «самой себя», петь ей охота 24 часа в сутки, а еще по рисованию в школе была твердая пятерка. Но меня не предупредили, что у нее фантастически длинные патлы, выгорающие в каштан, нежная кожа пахнущая парным молоком, огромные наивные зеленые глаза и длинный миниатюрный нос. Предупреждать нужно чудо, когда его даришь загадочной красавице. К сожалению, сначала я влюбился без памяти и только потом осознал, что мне понадобится ангельское терпение. ОНА не умела плакать на чужом плече, я научил ее плакаться, хотя бы мне в светлую макушку. ОНА не умела врать даже тогда, когда ложь могла спасти город, мне приходилось вечно спасать города. Ежедневно и еженощно я не жалею волшебных сил на ликвидацию последствий ее бестолковости, ведь я ее домашний, преданный Фей, точнее Тима, Фей. ОНА плохо читает мои мысли, вечно ошибается и зовет Тимофейкой. Я не обижаюсь, в конце концов, ОНА недалека от истины, и я не теряю надежды, однажды ОНА непременно меня услышит и поймет, ведь прошло слишком мало времени, мы живем вместе только четыре года, а женщины, как все люди, тяжелообучаемы и тяжеловоспитуемы.

Как вы думаете, с чего начинается вахта порядочного фея, появившегося нежданно, негаданно в запущенном доме? Правильно, с предотвращения потопов, пожаров и локальных землетрясений. Я вымолил в небесной канцелярии особые условия, чтобы лишний раз ее не травмировать. ОНА у меня слабенькая, возбудимая, нервная, если работает всю ночь, под утро ей снятся кошмарные цветные глюки про Дали, который красит стену в комнате возмутительно синим, а по льняным занавескам разбрызгивает кирпично-оранжевый. К сожалению, охранные магические домашние заклятия, чтобы краны не текли и розетки током не били, достигаются только большой кровью хозяйки. Мне пошли на встречу, предупредив, нужно использовать ее личный предмет исключительно красного цвета. Я с трудом нашел в сумочке губную французскую помаду и старательно, где положено, в углу за креслом, начертал магические охранные знаки «го рн огроит». Обнаружила, не смогла перевести с фейского, расстроилась, стерла со стены ценные каракули, забрала и выбросила остаток помады. Не удивительно, что нас в тот же день залили соседи, ударило током три раза, а небожители из «Стройлеший» организовали на соседней улице затяжное землетрясение отбойными молотками.

С деньгами у нее тоже вечные проблемы. ОНА совершенно не в состоянии удержать их в кошельке, бумажки беспечно улетают, мелочь нахально теряется. Я решил положить конец денежному беспределу. Достал из кошелька виновников, разложил на полу и начал, как велят магические книги, шептать приворот, облизывая каждую денежку. Боже, что тут началось, крик, шум, истерика, вырывание денег из рук, от неожиданности я даже случайно проглотил монетку, перепугалась, в больницу повезла. Зачем, спрашивается, от проглоченных денег еще ни один фей не умирал, скажу по большому секрету, монеты самостоятельно выход из тела находят. Но разве ей объяснишь прописные истины, ОНА только врачам, да друзьям верит. А недавно втемяшилось ей в голову, что меня следует учить писать, читать и считать. У меня дел невпроворот, вздохнуть некогда, а я должен из любви к ней царапать на бумаге всякие глупости: «Мама мыла раму». Зачем мыла, скажите на милость? Разводы на стекле, сделанные пальцем в сметане – условный знак, мол, дом занят, здесь живет мудрый Фей, нечисти вход заказан. А ОНА вымыла окна до блеска, и в дом поползла всякая гадость, а мне делать больше нечего, как сидеть целый день, по сковородкам и кастрюлям половником громыхать, отгоняя непрошенных гостей. До чего же непонятливыми бывают любимые женщины! Их боготворишь, защищаешь, успокаиваешь, позволяешь на себе бесчеловечные опыты ставить, например, драгоценные ногти и волосы стричь, в помойку выкидывать, в священные уши ватными тампонами лазать, так любимые женщины еще и настроение портят, мешают исполнять свой фейный долг, требуя постоянных объяснений и оправданий. А я молчалив по натуре, у нас, феев, не принято попусту болтать, мы привыкли действовать. Например, полюбовался я на ее образ жизни и решил, пора выпихивать в люди, приучать к тому, что субъекты с низким голосом и щетиной, не так противны, как кажутся на первый взгляд, если, конечно, это не тролли. Увы, у нее нюх на мужчин совсем не развит, одну пакость в дом тащит, накормить, напоить, спать уложить пытается, замучился выгонять троллей веником. Самый опасный мужской возраст – старше шестнадцати и моложе сорока, в нем нечисти не меряно, каждый третий тролль. Если такой появился в доме, то главное – не допустить, чтобы штаны в гардероб повесил, как повесит, то считай, все пропало, никакими заклинаниями не достать. Если видишь, тролль штаны начал снимать, то спокойный окрик и веник уже не помогут, нужен радикальный способ – Решительный Укус противника за мягкое место, противно, конечно, но очень действенно, попробуйте сами. Вот и вчера какой-то нечистый заявился без цветов, но с серьезными намерениями пристроить свои штаны на нашей жилплощади, пришлось подойти сзади и применить крайнюю меру, так ОНА меня наказала, оскорбила в лучших чувствах, в угол поставила. Я страшно обиделся и из угла дематериализовался сразу на Три вокзала. Что вы, я благородный фей, не могу бросить любимую женщину на произвол нечисти! Я не нарочно пропадаю, у меня как-то само собой получается, от обиды...

Я всегда одна, даже если кто-то рядом, все равно одна. Очень трудно найти настоящего, внимательного и нежного мужчину, который согласится о нас заботиться. Обо мне и о моем сынишке Тимке, ребенке «с отклонениями». Сейчас надену пальто, туфли на Золушку, возьму последние деньги и пойду искать сына на Три вокзала. Как он там, возле ларька с мороженым, появляется, когда его дома в угол ставишь – уму непостижимо. Убегая из дома, он обязательно прихватит с собой большую фетровую шляпу, в которой спал, когда был совсем крошечным. Глаза у него несусветно синие, волосы мягкие, шелковистые, светлые. Если встретите четырехлетнего мальчугана на Трех вокзалах, не обижайте, подойдите и скажите, – «Мама сейчас прибежит, не бойся», – он, как обычно, промолчит, но достанет вам из шляпы фантик, и у вас в доме целый год будет чудесно пахнуть конфетами. А я бегу, уже бегу просить прощения к тебе, самый любимый и единственный мужчина в моей бестолковой жизни, Тимофей, мой волшебный мальчик из шляпы…

Примечание воришки Сказочных историй: первый мальчик похищен у Матушки Медоуз , у какой Матушки похищен второй мальчик не скажу, хоть убейте.

О превратностях любви

2009-08-18T08:57:39Z

С утра пораньше вселенская трагедия. Наконец-то встретила любимого в интернете, захотела с ним познакомиться поближе, как его… У меня слабое сердце, я этого не перенесу. Напилась валерьянки, пустырника, шалфея, крепкого кофе и лежу пластом, а он такой прекрасный у меня развалился перед глазами и, можно сказать, прямо на глазах. Только встретишь, полюбишь, начнешь соблазняться, как… Нет, не могу писать, зеленые сопли и едкие слезы застилают обзор монитора и заливают клавиатуру. Самое ужасное, даже не попробовала… Нет, не травите душу, я не знаю кто он, откуда и какая толпа голодного народа виновна в его гибели и в моей несчастной любви. Вы только полюбуйтесь на их зверские лица. О, жестокосердная Bastis! Режьте теперь меня на куски и ешьте с маслом, все равно у меня затяжная депрессия, пустота в душе и катастрофическое нежелание без него жить.

Письма издалека в Заповедник Сказок

2009-07-24T12:13:56Z

Схожу-ка я в гости в Заповедник Сказок, ведь Хранитель мне прислал душевное персональное приглашение на сказки с рисунками. Да не одна пойду, а вместе с Маричкой. Во-первых, вдвоем веселее, во-вторых, бдеть буду, за талантливым художникам глаз да глаз нужен, чуть что к другому сказочнику дëру даëт. Сказку Хранителю опять несу не сказочную, а правдивую, на реальных фактах основанную, можно сказать, местами стибренную у великих классиков. Но некоторые истории с детства оставляют зарубки на сердце и так глубоко западают в душу, что не забудешь, не соскребешь, метлой не выметешь, так и влияют, так и влияют…
Письма издалека

Милый дедушка Константин Макарыч, живется нам с Фунькой в деревне неплохо, сытно, такие здоровые стали, прямо – ух! щеки из-за спины с Земли невооруженным глазом видать, еще немного по ейной поверхности начнут волочиться. Это все потому, что едим много от пуза до пуза, а бегать у нас здесь не принято, везде возют, чисто господ, да и разбежаться негде. Только разбежишься, а рыба внезапно кончилась, один хвост остался или голова, это если разбежаться в другую сторону. А помнишь, дедушка, как хорошо нам было жить на троих? Эх, хвост-чешуя! Возьмешь пива с воблой, только разбежишься, а мы с Фунькой давно по углам разбежались, потому что душевно разбежались твоей воблой под диваном. Так ты ейной мордой начнешь нам в хари тыкать, ну мы, конечно, достойно, по-большому ответим, в тапочки. А здесь сплошные нарушения пропорций: ента морда наших харей в сто раз больше и ответить достойно не во что, народ измельчал, ответишь – хозяина прибьешь ненароком. Скучаем шибко, Макарыч, по родным пропорциям и по твоим вместительным тапочкам. А волочиться, окромя щек, тут не за кем, кошек не завезли, хозяева говорят, даже двух нахлебников на четыре дома не знаем куды девать. Жалуются, мышей не ловим, больше пугаем, да собак ихних давим в суматохе. А как тут разберешь, где какая тварь божия, коли одна мелочь пузатая под ногами шорохается. Обиделись мы вчера с Фунькой, закатили громкий протест обету безбрачия, так нас поймали и всей деревней остригли в монахи. Так что лохматость и потенция у нас с Фунькой после протеста сильно понизились. Но это даже к лучшему, раньше мы просто равновесие держали, а теперича еще и морально устойчивые стали, к тому же, после эпиляции загорать можно по-человечески. Ведь мы этого достойны! Сядем утречком, глаза вытаращим, усы расправим и загораем как ненормальные. На солнышке облизываемся, табачок покуриваем и сохнем по траве у дома, зеленой, зеленой траве.
В гости мы тебя, дедушка, не зовем, самим развернуться негде, но обещают в ближайшем времени улучшение жилищных условий до Чуда-Юда-Рыбы-Кита, тогда милости просим.
До свидания, дедушка Константин Макарыч, если будем проплывать над Родиной, то махнем серебряным тебе хвостом и кинем письмишко.

Твой кот-монах Фанька Фуков.

Дорогой дедушка, Константин Макарыч! Шлю тебе привет из поднебесной. Зачем ты меня, дедушка Константин Макарыч, отдал три месяца тому назад в город, где мыши – священные животные? Тоже мне, таинственные существа, приносящие достаток и процветание дому, пропади они пропадом, тянешь-потянешь за хвост из норы, а у хозяев уже истерика:

– Варвар, злодей поганый, ирод хвостатый, лапы прочь от народного достояния!

Хотя бы кормили сытно другим мясом, а у них, куда ни плюнь, в священное животное попадешь, коровы – священны, бараны – священны, дичь и та летает вся такая из себя, священная. Насадили в мою жизнь вегетарианства: утром салатик-латук, в обед щи постные, да каша с изюмом, вечером опять чахлые дары природы жую. А я хищник, дедушка Константин Макарыч, мне мяса надобно для поддержания угасающих сил молодого, здорового, растущего вширь организма. Так что жизнь у меня сложная, полная лишений и выгоняний, а кушать страсть как хочется 24 часа в сутки без перерыва на сон. Я, дедушка, на здешних травоядных харчах совсем озверел, в пираты подался, «Летучий котландец» называюсь, флаг, правда, родной к воздушному судну привязал, ностальгия, знаешь ли, в разбойных полетах замучила. Бороздю воздушные просторы, напропалую граблю и творю бесчинства сачком для бабочек. Пару раз меня из базуки с земли крепко приложили, но ничего, я живучий, оклемался, только с тех пор лапы ломит при ветре зюйд-зюйд-ост и хвост отваливается, когда прикрышвартовываюсь. Все бы ничего, Макарыч, священных гусей, воробьев и ласточек на мой разбойный век хватит, только скучаю сильно по твоим антрекотам, бифштексам, сарделькам и ветчине в сеточке, что в неограниченном количестве воровал у тебя с кухонного стола. Так скучаю, что хочется отдать концы и последнюю нечистую совесть за одну ночь с твоим холодильником. Увы, дедушка Константин Макарыч, я здесь дико одинок, жареного мяса сто лет не ел, весь в тоске, в гусиных перьях и в перьевых облаках.

Не поминай лихом, дедушка, полетел безобразничать дальше.

Твой кот-разбойник Джек Воробей.

Милый дедушка, Константин Макарыч, сделай божецкую милость, возьми меня отсюда домой, на деревню, нету никакой моей возможности, просто смерть одна... Тут на котов охотятся и подают в панировке с лучком и яблочным сиропом в местных ресторанах быстрого самообслуживания. Где это видано, чтобы котов за деликатес держали, всю породу нашу кошачью порубили на ливерную колбасу. Шкурки выделывают, барышням шубки мастерят, из усов малярные кисти и щетки насобачились делать, мерзавцы. Мало нас осталось до жути, злющие ковбои по дорогам, по полям, по лесам рыскают, чуть заметят, не тапком, лассо кидаются, я от ужаса такую бешеную скорость спринтером развиваю, что любой заяц или антилопа позавидуют. Как представлю себя в панировке с хрустящей корочкой, то чуть в обморок не падаю, как бегу, куда бегу, зачем бегу – не помню, помню только от кого. Дедушка, голубчик, я буду тебе за сигаретами резво бегать на любые дистанции, а если что, то секи меня, как Сидорову козу. А ежели думаешь, должности мне нету, то я Христа ради попрошусь к приказчику сапоги чистить, али заместо Федьки в подпаски пойду. Хотел было на деревню бежать первым звездолетом, да лапы мерзнут, абсолютного нуля боюсь, да и испугаюсь с непривычки в невесомости-то. Приезжай, милый дедушка, хвостом, богом тебя молю, возьми меня отседа. Пожалей ты меня сироту несчастную, а то я как заяц либо под кустом горько плачу, либо стрекача даю. Пропащая моя кошачья жизнь, хуже собаки всякой... А еще низко кланяюсь Алевтине Марковне, бухнись ей в ноги и попроси у нее, дедушка, за меня прощения, я ведь ее чуть было не съел по малолетству, да по глупости. Откуда же я знал, что это так страшно, когда на тебя охотятся и грозятся на стол в панировке подать.

Твой несчастный кот – Нафаня Бездомный.

Алевтина Марковна, мышь белая, тяжело вздохнула, утерла слезы лапкой и передала очередное письмо издалека дедушке Константину Макарычу:

– Слышь, Макарыч, помрут, ей богу, помрут коты на чужбине, ты бы вмешался, умерил пыл своего Филимона, ведь уже двухсотую корзинку с котятами нам на порог подбрасывают. В каждый дом, в каждую деревню, в каждый город его потомство пристраиваем, уже и места на Земле не осталось, на соседние планеты перешли, а этот разгильдяй все плодится и размножается, ты бы его к ветеринару отвез, что ли.

– Не могу, Марковна, не могу, рука не поднимается лишить его гордости и мужского достоинства. Пусть гуляет, пока молодой. Вот я старый, теперича могу только сидеть у ворот, щурить глаза на ярко-красные окна деревенской церкви да, старчески хихикая, щипать то горничную, то кухарку господ соседских.

Погода стоит великолепная. Воздух тих, прозрачен и свеж. Ночь темна, но деревня с крыши дома лежит вся как на ладони. Небо усыпано весело мигающими звездами, и Млечный путь вырисовывается так ясно, как будто его помыли и потерли скипидаром... Дедушка Константин Макарыч залезает на родную крышу в одних носках, чтобы тапочки не скользили по черепице, надувает, завязывает и отпускает на волю тысячный воздушный шарик, в котором лежит свернутая трубочкой бумажка с немудреным текстом:

«Отдам котят в хорошие руки, бесплатно. К туалету приучены. Если питомец хозяев не устроит, то пишите письма… на деревню дедушке».

Лучше поздно ответить, но метко... сковородкой

2009-07-21T10:02:21Z

Опоздала, опоздала. Пока я думала, раздумывала, в затылке скребла, размазывалась мыслью по тарелке, угрызалась, не убегут ли драгоценные читатели, если я их накормлю кашей с комочками, может, корицей, али шоколадной крошкой присыпать для усиления запаха, вкуса и цвета, Маричка вовремя подсуетилась, выплеснув нашу кашу с пылу-жару в свой журнал. Ай негодяйка, ай злодейка, не дождалась. Вот за что я ее люблю, не знаете? Видимо за талант и за красоту, больше и любить-то не за что. Ведьма, одно слово, ведьма подколодная, два слова. Мстя у нее такая страшная, маричкины друзья ко мне перебрались, добрых слов нам на двоих в мой журнал накидали, а ей фигу с маслом показали, мол, мы у Люси уже отметились, неча тебя баловать, нежить попусту. Я еще посмеялась, 19:9 я веду. Досмеялась, доигралась. Пойду утоплюсь из вредности, буду в страшных снах к Маричке в жж являться.

Краткое содержание предыдущей серии: В шифоньере у ~~ведьмы подколодной~~ Марички завелась шуршащая синюшная сказка про Шандора Шершава Шастуса Шестого Шумского. Труднопроизносимый на одном дыхании тип жил-был не подарком и ясно помнил только шесть своих жизней. Первую жизнь он прожил с маменькой в развалинах венгерского замка. Не нашел, не имел, не состоял, не участвовал, не привлекался и подох… Ну, кем подох, тем и подох, сами читайте. А мы переходим ко второй бурной жизни и… к маленькому кусочку третьей, нужно же мне ответить Маричке взаимной подколодностью.

Графиня де Шав писала стихи под псевдонимом поручик Шершав. Происхождение моего псевдонима до сих пор окутано тайной. Одни говорят, с легкого пера графини сорвалось и полетело по свету крылатое выражение «Chercher la femme». А Шершав – не более чем производное от глагола и фамилии. Другие оспаривают мое авторство, с пеной у рта доказывая, первоначально фраза звучала «Chercher la flamme», что в переводе с легкомысленного французского на глубокомысленный русский означает «Ищите там, где светло». Увы, сомнения историков оправданы, я была чудовищно рассеянна, постоянно глотала буквы, думала плохо о людях сразу на трех языках, писать, как курица лапой, могла на шести, но не хотела, стесняясь грамматических ошибок. Третьи уверяют, графиня де Шав виртуозно скрывала мужской склад ума и неуживчивый характер, шибко сообразительные дали ей прозвище Шершав. Врут конечно, склад ума был давно разбазарен, ужом виться приходилось перед всякой падалью, и стала бы я подписываться прозвищами, если мне имен-фамилий в жизни хватило выше крыши. Давайте поставим все точки над i, нечего бездельникам головы ломать, штаны просиживать в библиотечных фондах. Я, графиня де Шав, родилась в Марселе в 1764 году, русская душой, все детство отзывалась на Шурочку Шавскую. Как-то на базаре увидела маленькую приставку «де», стащила вместе с блестящим титулом, не выбрасывать же, стала графиней де Шавской. Не понравилось, в метрике стерла ластиком полфамилии, начала учиться пению, тогда была в моде Марсельеза, лишила себя титула во имя Великой Французской революции, подумала о русской душе, о родителях, мечтавших о сыне, разбудила в себе поэтический дар и объявилась в литературных кругах поручиком Шершавом. Каюсь, моя смерть задала жару биографам, творчество графини было объемным, но преимущественно устным народным. К эксцентричной графине де Шав народ относился лояльно, называя чудом в перьях, поручика Шершава не любил, обзывая белой вороной. Поручик мечтал попасть в Марсельский добровольческий батальон, взять приступом все женское население Парижа, засесть в Мулен Руж, обложиться баррикадами и сидеть пожизненно. Графиня, наоборот, мечтала попасть в Марсельский добровольческий батальон, взять приступом все мужское население Парижа, засесть в Мулен Руж, обложиться баррикадами, высунуться в окно и показать всему мужскому населению Парижа язык.

А если знаменитое кабаре было открыто через сто лет после Великой Французской революции, то вы меня на пустяках не ловите, веком раньше, веком позже, какая разница. Ну засесть в Мулен Руж во время какой-нибудь другой революции, мало ли революций было во Франции. Я о главном, поручик и графиня, определившись в стратегии, никак не могли договориться о тактике. К счастью, жаркий спор разрешился обычным насморком. В глубине души поручик так и остался графиней, а графиня, высовывающаяся в окно Мулен Руж с насморком, это совсем не так грандиозно, как графиня, высовывающаяся в окно Мулен Руж, без насморка. В итоге Великая Французская революция прокатилась мимо поручика Шершава, не нанеся ни себе, ни ему значительного урона, правда, в спешке, при взятии Бастилии, поручику взяли и прищемили хвост дверью тюремной камеры. Но графиня де Шав сама виновата, нужно было спокойно сидеть на плече у хозяина, не путаться под ногами и не каркать под руку. Прожила я, как все Вороны, долгую, несчастливую жизнь, была на самом деле не белой, не черной, а синей птицей, но мой цвет опознавался с трудом, поэтому умерла от старости, наболтала под псевдонимом поручика Шершава двенадцать томов виршей, вошла в историю и вылетела из нее достойно. Всех запутала, все перепутала, любовь проворонила и, судя по учебникам, полегла в сражении при Ватерлоо в 1815 году при крайне загадочных обстоятельствах, написав позже себе самой эпитафию.

Солнце выйдет из-за тучек,
Пыль сражений осветив,
Спи спокойно, мой поручик,
Пулей грудь перекрестив.

Под тобой в дурмане мята,
Над тобою васильки,
Все, с кем ты порхал когда-то,
Невозможно далеки.

***

Я заново родился в Греческом зале. Как и где родился вначале, лучше не вспоминать. Мать при втором рождении не помню, но папа точно был. Звали папу Григорием Шестнадцатым. Он обнаружил мое появление на свет и закричал, когда я аккуратно притулился возле статуи Каллиопы:

– Ты что вокруг муз, негодник, шастаешь и приседаешь, где ни попадя?

– Ну что ты орешь, отец мой, – пытался я наставить его на путь истинный, – ты мне все вдохновение распугал.

Продолжение следует, если утопающего автора морально поддержат

Настоятельное примечание ~~ведьмы подколодной~~ сказочницы: Люди добрые, вы топните, в ладоши хлопните, звякните, что ли, одним словом, шумните, любо ли вам ~~наше варево кушать~~ шуршащие сказки слушать, картинки синюшные разглядывать.

Тринадцать ведьм в студию... lucy + marichcka

2009-07-09T19:03:31Z

Любовь это

Когда тоскуют, если пропадает даже ненадолго.

Тhe lost Happy Endings, ill. Jane Ray

Когда целую ночь носом в экран, вдруг появится или напишет.

Des bonbons ensorcelés, ill Eva Wang

Когда боготворят, поддерживают и искренне восторгаются.

La vengeance d’Églantine Cornouille, ill Capucine Mazille

Когда балуют и дарят подарки.

Blanche Neige, ill Angela Barrett

Когда готовы выполнить любой каприз и самое глупое желание.

Halloween, ill Jean-Baptiste Monge

Когда даже недостатки превращают в достоинства…

Oude bekenden, ill Jeska Verstegen

Когда бегут вытаскивать из любой передряги.

Écolo a une idée de génie, Ill. François Ruyer

Когда «даю голову на отсечение» становится не пустым звуком.

Grimoire de Sorcière, ill Benjamin Lacombe

Когда заботятся и оберегают.

La Chatte Blanche, ill Frédéric Clément

Когда сердятся, но никогда не раздражаются.

La belle au bois dormant, ill Anne Buguet

Когда могут ждать до глубокой старости.

Hansel et Gretel, ill Anthony Browne

Когда не мыслят свою жизнь без…

Enfants de Géants, ill d’Anne Catherine De Boel

Когда подставляют плечо и боятся потревожить сон

Les amis inséparables, ill Kto-to poïmal

С Днем рождения, Маричка! Мы, ведьмы, тебя любим.

Bon Anniversaire, Patou, ill Lieve Baeten

Шифоньерная сказка

2009-07-06T13:41:37Z

Тук-тук, простите за беспокойство, но вы помните, что для каждой сказки наступает Время? Догадываетесь, что любая сказка рождает волшебную Мелодию? Хотя бы в глубине души подозреваете, что на вкус, на цвет сказки тоже бывают разными? А знаете, откуда появляются сказки? Как? Вы даже такого не знаете? Бедные, бедные родители, и чему вас только учили бабушки и дедушки, а их, в свою очередь, прабабушки и прадедушки. Тогда слушайте, мои дорогие, и запоминайте. Вязаным сказкам нужны зимние сумерки, вязанка душистых поленьев, затейливые блики свечи, вылизывающий себя кот, звонкий смех, запах плюшек с корицей, зеленый абажур и заботливо связанный бабушкой свитер. Такие сказки обязательно сопровождаются возней и завязыванием ушей бантиком сказителю или сказительнице. Но если уши вам пока не даются, то хотя бы забавно вяжите узлами бахрому пледа или льняной скатерти, иначе, боюсь, вся красота вязаной сказки пропадет безвозвратно. С лилового тумана, плеска ручья, ласкового голоса, легкого ветерка, липового цвета и лунного света начинаются плюшевые сказки. Рассказываются они вдвоем, летним вечером, когда зажгутся на небе звезды, на деревянной скамейке в саду. Вы забрались на коленки ко взрослому, устроились поудобнее или сидите обнявшись, если случайно выросли из чудесных размеров возьми-меня-на-ручки? Тогда, слушая сказку, непременно положите голову на плечо сказочнику или сказочнице, иначе вся плюшевость сваляется комками, очень уж капризная природа сказочной материи. Шелест ветвей, шум дождя, шипение чайника, таинственные шорохи в шкафу, шуршание бумаги и шарканье тапочек на чердаке ветхого дома рождают осенней ночью шуршащие сказки. Закутайтесь в шаль одиночества, шумно и тяжело вздохните и затаите дыхание… Слышите тихий шепот? Это пришло Время вашей шуршащей сказки.

Однажды под унылый моросящий дождик, незадолго до полуночи, у Марички в шифоньере, где хранятся карандашные наброски, родилась первая шуршащая сказка. Родилась она в муках совести и раздумьях на сон грядущий, была хилой и слегка синюшной – всю синюю акварель как корова языком слизала из шифоньера. Маричке пришлось откармливать крошку объедками детского питания со своего стола. Требования постоянной ласки, заботы и внимания вконец измучили хозяйку, у которой на попечении уже жил-был Шандор. Ежедневно по печению отрывать от сердца – это вам не шутка. К тому же Шандор Шершав Шастус Шестой Шумский жил-был не подарком, а наоборот, сплошным наказанием. Ах, батюшки-матушки, совсем забыла поведать про Шандора. А ведь именно эта сказка появилась на свет первой.

Шифоньерная сказка

Как Шандора Шершава Шастуса Шестого Шумского сократили до…

Родился я, дай бог здравого ума и твердой памяти, Шандором в 1630 году, но часто и продолжительно мёр от разных напастей, поэтому ясно помню только шесть своих жизней. Урожденный барон Шандор Ла-Вей к прискорбию родных и близких уродился на крыше старинного полуразрушенного венгерского замка, куда моя мать Шейла Ла-Вей часто ходила сначала витать в облаках, а потом высматривать, не выйдет ли из лесу худо-бедный отец ребенка.

Отец из лесу, вестимо, не вышел, видимо все отцы, даже худо-бедные, были разобраны задолго до моего рождения. Так я стал сомнительным подарком судьбы. Характером новорожденный барон Ла-Вей обладал ангельским, дьявольским аппетитом обладал тоже, больше, к сожалению, ничем не обладал, даже фамильным поместьем Ла-Веев. Рос я быстро, но наследство дедушки превращалось в руины еще быстрее. Когда три башни рухнули в одночасье, государство заметило старинный замок, благословило, отобрало и стало охранять как историческую и архитектурную ценность. Мне удалось сохранить Ла-Веям лишь парадную залу, которая служила нам с матушкой спальней, трапезной, библиотекой и лобным местом для редких посетителей. Я любил читать в гордом, но бедном одиночестве и не выносил незваных гостей, нет, я их, конечно, потом выносил, нельзя же засорять единственное жилое помещение. Хотя я славно и упорно поддерживал дурную репутацию поместья Ла-Веев, отдельным представителям рода человеческого хоть кол на голове теши. Приходилось, несмотря на мягкий характер, благородство происхождения и высокий интеллект, в свободное от сна, трапезы и чтения время заниматься грубой работой плотника.

Правда, тесал, как умел, все-таки моим любимым делом оставалось вышивание крестиком батальных сцен, благо, этого добра, я говорю о нитках и баталиях, в Венгрии XVII века было предостаточно. Матушка ходила на рынок и продавала батальные сцены: 100 форинтов за лошадь, 50 форинтов за всадника и 10 форинтов за пучок копий.

Но если покупатель начинал торговаться и капризничать, то сама устраивала батальную сцену. Батальные сцены баронессы Ла-Вей гремели по всей округе, у нее они получались гораздо лучше моих. На покупателе можно было сразу поставить крест. Несчастный добровольно расставался и с кошельком, и с жизнью, иного пути расстаться с баронессой у него не было. Правда, баронесса обещала достать его с того света, но у бедняги оставалась робкая надежда, что хорошенькие ручки Шейлы Ла-Вей коротки.

Семейная неустроенность матушки, крупные аппетиты при мелких доходах плачевно отразились на моем статусе в обществе. Общество было, матушкин плач был, а статус в обществе упрямо не отражался. Нас игнорировали, срезав ножницами два листа с генеалогического древа семейства Ла-Веев. Мы с матушкой слегка обиделись за испорченное древо и решили вести отшельнический образ жизни, предаваясь плотским утехам назло обществу. Сладко спали до полудня, вкусно ели кого поймали, степенно выгуливались ночью с гиканьем и свистом. Общество негодовало, шипело, продолжая на нас плевать. Баронесса Ла-Вей, привыкшая к вращению в свете в атласных туфельках, теперь вращалась во тьме руин в дырявых галошах, посыпала голову пеплом из камина и протяжно выла ночами, переживая за мое будущее. Валерьянка и пустырник не помогали, чтобы немного успокоиться, матушка держала в страхе всю Османскую империю. Я старался из последних сил стать ее утешением, радостью, крошкой, лапушкой, золотком и зайчиком. Сами понимаете, в такой обстановке, даже превратившись в зрелого мужчину и разрастясь до внушительных размеров, я навеки остался избалованным маменькиным сыночком, любящим покой и уют домашней разрухи. Возлюбленную, выжившую после батальной сцены с матушкой, так и не нашел, не имел, не состоял, не участвовал, не привлекался и подох от чумки. А кто сказал, что благородный барон Шандор Ла-Вей должен был непременно умереть красиво? Это только в сказках мы, Драконы, умираем на поле боя от руки рыцаря, а в жизни, увы, подыхаем как собаки.

Примечание сказочницы: Сказочные герои и места общего пользования от marichckа. Мы с ней ужасно ждем вашего страшного суда. Если вам понравилось, то требуйте немедленно продолжения банкета. У Шандора осталось целых шесть жизней с хвостиком.

Срочное сообщение!

2009-06-12T12:32:42Z

Поздравляйте нас, поздравляйте скорее, у нас в ночь с 11 на 12 июня родились близнецы. Пока не можем определить где мальчик, а где девочка, а, может, у нас девочка и… еще одна девочка или, не дай бог, мальчик и… еще мальчик, но пока глупостями голову не забиваем. Пусть сначала подрастут, позже разберемся. Главное, что мы их родили, точнее, высидели. Мать чувствует себя превосходно, я, кормящая отца, счастлива неимоверно. Родной отец потомства лето красное пропел на два месяца раньше и ушел в загул, детей делает, паршивец. Ничего, мы сами близнецов на ноги поставим, точнее, на крыло… Нам не привыкать.

Все началось жарким летом в прошлом году, когда на нашем, по подмосковному заросшем крапивой участке под Брюсселем, я разгребла солнечное местечко, чтобы позагорать. Расстелив махровое полотенце, улеглась и углубилась в чтение. Меня не смущало, что вокруг полотенца с влюбленными воплями петух бегал за курицей.

К нам часто заглядывает соседская живность в поисках уединения, свежей, не испорченной химикатами травы, мисочки молока или кошачьей еды. Ежики, коты, курицы, павлины, кроты, белки – наши обычные посетители. Но иногда забредают и большие гости, например, лошади или овцы. Тогда мы сразу начинаем суетиться, кормить гостя морковкой или капустой и искать в округе хозяина.

Так что в том, что я загораю, читая роман, под роман петуха с курицей, было вполне естественно. Все равно завтра зайдут соседи, обшарят участок и заберут свежеснесенные яйца. Но на этот раз у курицы оказались не куриные мозги. Она так хорошо спряталась в зарослях малины, что сумела не только отложить, но и высидеть пять цыплят. Два цыпленка были белоснежными, два, как сама курица, рыжие, а один черный с рыжими всполохами.

Возвращаться в курятник курица категорически отказалась, может, ее не устраивала полигамность супруга, и она хотела вырастить детей в иной обстановке? Чтобы не нервировать «кормящую» мать, соседи временно передали заботу о ней и об ее потомстве в наши неумелые руки. Мы забеспокоились, купили специальное пшено, но куриная семья от него отказалась. Ела сначала только хлеб, корки сыра, потом стала воровать еду у нашей кошки. Семья питалась много, часто, в основном кошачьими консервами: рыбой, говядиной и даже цыпленком био с горошком. Кошку от тарелки гнали вшестером, хозяйка смиренно потом долизывала соус. Пришлось семейству куриных покупать дополнительные баночки Felix и Sheba. В остальном куры были неприхотливы: спали под кустом, даже когда шел проливной дождь, за водой ходили к источнику, игнорируя мисочку, взлетали на подоконник и ждали нашего утреннего выхода на кухню. У первого, кто появлялся, требовали еды, стуча в стекло клювами. Приходилось бежать и кормить кур до завтрака, чтобы они не разбили стекло.

Трогательные пушистые комочки к осени превратились в молодых, вечно голодных и требовательных кур.

Соседи решили, что пора их водворить в лоно теплого курятника. Купили рыболовную сеть и в один унылый куриный день попытались отловить свое хозяйство. Хозяйство оказалось ушлым. Из шести кур удалось поймать только трех, остальные скрылись в неизвестном направлении. Темной ночью беглянки организовали тайный побег из курятника родным сестрам. Курица-мать променяла свободу на уютный курятник, а две сестры вырвались из заточения. Слаще свободы, чем на заросшей крапивой Родине, придумать было сложно. Куры, полетав «по свету», вернулись на наш не по-бельгийски запущенный участок. А чтобы их больше не отловили и насильно не запихнули в курятник, курицы научились летать высоко, глядеть далеко и ночевать на деревьях.


Теперь еду требовали, стуча клювами в оконное стекло на втором этаже, кормить себя позволяли только на балконе. Мы с ними разговаривали, кормили с рук, гладили, но отловить и вернуть соседям мешала совесть и чувство привязанности. Зимовали они у нас под окнами на деревьях, чувствовали себя прекрасно, даже когда их к утру заносило снегом,

яиц сначала не несли, может, девушки-наседки ждали ~~прекрасного принца~~ свободолюбивого орла, поэтому соседского петуха гоняли, а может считали высиживание яиц уделом домашних хохлаток.

Увы, каждая наседка однажды теряет голову и влюбляется, а за этим сами знаете что следует, чай не маленькие… Вот и наша черненькая красавица с рыжими всполохами…

А вы нас поздравляйте, поздравляйте скорее, мы будем расти не по дням, а по часам, нам теперь курятник придется посреди роз строить. Что поделаешь, детям – самое лучшее. Я им в теплом курятнике детские книжки стану читать, приобщать к прекрасному. Начну, пожалуй, вот с этой…

24 часа из жизни Хохлатки

А кто хочет послушать сказку, приходите к нам, в курятник, это недалеко, от старинного замка Важного сеньора повернете налево, дойдете до белой фермы мадам Требушон и полями, полями с картошкой… до виллы Le Chat Blanc. Мы будем ждать вас все в крапиве и в розах.

Парижская книжная… Часть II. Половичок при входе

2009-04-27T19:52:55Z

Пост для тех, кто, не взирая на гнусную правду, готов присоединиться к теплой компании моих взаимных друзей. Предупреждаю, я редиска, морковка, свинтус, змея подколодная, ехидна, овца в двух художественных исполнениях с рогами и без… и тот еще фрукт. Мне посвящены две персональные ~~выставки~~ бестии – Бес Стыда и Бес Совести. Я начинаю сказку, обрываю ее на самом интересном месте, а потом жертве моего тяжелого на подъем пера приходится ждать годами продолжения. Мне не пишет ~~гадости~~ комплименты прямо в глаза только ~~ленивый~~ тактичный из опасения остаться без сказки на сладкое. Но если ждать мои сказки еще и на первое, и на второе, то можно ненароком умереть с голоду. Я даже не выдерживаю трёхразовое сказочное питание – понедельник, среда, пятница. Хуже, я плавно скатываюсь из бодро-еЖЖенедельного в уныло-еЖЖемесячное возякание ложкой по кастрюле. Совсем плохо, я валяюсь под ~~бананом~~ банановыми коробками с книгами и никого не навещаю. Друзья почему-то терпят мое наплевательское в потолок поведение и нежно любят. Как вы понимаете, я устроила самоизбиение «младенца» в сугубо ознакомительных целях. Сегодня посетителей кормлю обещаниями. Дождалась весь трофей парижской выставки. О чудо! Мне прислали по почте все книжки, о которых я тайно, но явно мечтала, правда, я дала страшную клятву издателям – увековечить их труд статейно. Осталось умереть в муках творчества, от нехватки ~~кислорода~~ времени, угробив сканер.

Непуганым незнакомцам и незнакомкам! Вытрите ноги, пожалуйста, о половичок. Снимание шляп, вынимание камней из-за пазухи, кот под мышкой, ~~котлеты и мухи~~ коты и мыши отдельно сердечно приветствуются. Три тук-тука, три секрета о себе – и вы в подзамочной сказочной избе-читальне. Вносить сюда можно все хорошее, а выносить отсюда ничего нельзя, даже сор. А теперь сокровища, которые вас ждут под замком.

«Драконы нежные». На 176 страницах почти всё, что вы хотели узнать о нежности, но боялись спросить драконов. А какие в сборнике душевные рекомендации! Например, как дракону следует отапливать ванну принцессы в холодном замке. Впрочем, не будем пока забегать в ванную. Нижайший поклон за подарок милой пиардаме из издательства Belin!

«Маленький дракон» и «Не так сильно, Бельфегор». Да-да, драконы тоже бывают маленькими и совершают глупости. Например, слишком шустро плюются голубым пламенем. Mijade – единственное детское издательство в Бельгии, мужественно выдерживающее конкуренцию с французами. Прижимисто страшно, но если периодически, близость Брюсселя позволяет, ронять драконовы слезы на стол издателю, то можно так ему ~~осточертеть~~ понравиться, что он подарит двух-трех мелких дракончиков, только чтобы ~~отстала~~ не видеть женских слёз, разъедающих оргтехнику.

«Генеалогия ведьмы» в двух томах. Адская смесь правды и лжи, выдумки и реальности. Вы узнаете шокирующие факты о Джоконде, Жанне д’Арк и многих других не столь знаменитых, но столь же прекрасных ведьмах. Как жаль, что Мари Кюри выпала из ранее задуманного списка, данные о ней, с трудом раздобытые авторами, шокировали даже издателя. Спасибо, драгоценный Бенжамин Лакомб – ~~комсомолец~~, спортсмен и просто красавец!

«Хэллоуин» и «Феерия кельтов» Жан-Батиста Монжа. Две книжки: от первых колдовских шагов художника до его, надеюсь, не последнего феерического слова. Один из немногих иллюстраторов, способных отразить всю прелесть ~~женской~~ фейской попы. Рисунки настолько совершенны, что хочется срочно раздобыть себе подобную, либо фею, либо сразу попу. Художнику нет равных, разве только Андрюша Аринушкин с ним может поспорить – тоже непревзойденный попмастер. Филейные и другие полуголые фейные части найдут, несомненно, отклик в суровой мужской душе и вызовут бешеную зависть в трепетной женской. За вызванные столь глубокие чувства в душах благодарность директору издательства Au Bord des Continents.

Кати Делансей, русская душою, украла для меня со стенда две книжки. Фейные достоинства она представляет… в несколько ином ракурсе. К тому же, как истинной женщине, художнице хочется не раздеть фею, как истинному мужчине, а наоборот ~~напялить~~ одеть во всевозможные тряпочки, рюшечки и цветуёчки. Кто скажет, что от сладкого портятся зубы, получит в лоб, потому что, во-первых, Кати мне симпатична, она ~~подкупает~~ поит шампанским и кормит вкусными ореховыми конфетами голодных журналистов, во-вторых, углубилась не на шутку в российскую историю, что само по себе ценно, воодушевилась и написала сказку, пролив бальзам на мою ностальгирующую душу, а в-третьих, иногда хочется отдохнуть от мужских взглядов на природу сказочного. Так что сначала погружаемся в творчество попмастеров, смотримся в зеркало и сразу же бежим закусывать ~~шоколадом~~ книжками Кати от депрессии. Подумаешь, одной складкой больше. Не в складках счастье, а в малиновом мороженом! А целлюлит – всего лишь соблазнительная апельсиновая корочка в виде цуката на креме из взбитых сливок. А кто ляпнет про испорченный вид взбитых сливок, тому тоже в лоб.

Но не будем пока о сладком. Поговорим о горьком. Доставили мне целых три книжки сказок Gecko, но не целых, а в состоянии легкой изгрызанности. Кто грыз, где грыз непонятно, но грызли по-божески, только обложки. Конечно, я в душе затаила на издателя некоторое хамство, но он маленький, если каждому журналисту отправлять по неизрызанной книжке, то куда ~~сплавлять~~ девать изгрызанные? «Ключ от снов», «Король, мечтающий о Времени» и «Крылья ветра» произвели на меня странное впечатление. Это книжки не на мой возраст, если учесть, что мой возраст весьма внушителен, а я так и не доросла до философских сказок Режин Джозефин, то есть повод для беспокойства. Зато я доросла до иллюстраций Сельмы Мандин. Мне даже захотелось написать сказки «на заданную тему», но на свой ~~вкус~~ возраст. Книжки, конечно, я вам покажу, потом, если захотите… Но в данном случает следует ожидать от меня разных мерзких сюрпризов.




На этой радостной ноте я прекращаю поститься. Не забудьте выдать для взаимности ТРИ ТУК-ТУКА и ТРИ ~~БАНАНА~~ СЕКРЕТА!

Котов в мешке в студию… lucy + 8zavtra

2009-04-02T14:06:50Z

Просмотрела, пролистала, прочитала весь дневник 8zavtra. Нашла все, кроме… котов. Коты мне не попались, поэтому решила на вчерашний День Варенья 8zavtra подарить кота, благо у меня этих тварей не то что по паре, а по чёртовой дюжине. Дарю кота «с запасом», 13 штук. Они даже у художников в чести, так и дизайнеру не помешают. 8zavtra(chkа), если у тебя на котов аллергия, то раздари стражждущим (не аллергию, котов). А я тебя все равно пушисто поздравляю с Прошедшим Сладким Днём и желаю…
достатка,

Inga Moore «Шесть мисок с едой для кота»

вечной молодости и красоты,

Monika Beisner «100 самых прекрасных загадок»

чистой совести и душевного равновесия,

Hans Silvester «Кошки сходят с ума лунными ночами»

уютного домашнего очага,

Adrienne Ségur «Ребенок и колдовство»

приветливых соседей,

Vincent Hložnik «Яселка»

поменьше хитрых и упрямых,

Albin Brunovský «Про козу»

побольше честных и благородных друзей,

Danièle Bour «Олег – снежный барс»

сладких снов,

Marion Servais «Розовые коты, летящие на подушках»

никого и ничего не бояться,

Paweł Pawlak « Пардон, мадам, Вы, случайно, не ведьма?»

сохранить неповторимую индивидуальность,

Józef Wilkoń «Кот как кот»

море жж почитателей,

Graham Oakley «Дневник одной мыши»

любви и творческого вдохновения,

Oktavia Monaco «Кот Густава Климта»

и никогда не унывать.

Dušan Kállay «Алиса в Стране Чудес»

Примечание котодарительницы: котов поставляли иллюстраторы
Еще одно примечание котодарительницы: если вы не знаете 8zavtra. Творческая мастерская и рисунки.

Парижская книжная… Часть I. Охота

2009-03-20T18:04:51Z

Вырвалась на книжную выставку в Париж из Брюсселя, как на свободу. 13 числа в пятницу в 13.30 ~~полетела на метле~~ поехала на автобусе с такой смешной суммой денег, что как только открывала, извините за выражение, портмоне, то начинала громко смеяться. С такими деньгами теперь даже в Рязань ехать стыдно, не то что в Париж, поэтому весь трёхдневный вуаяж прострадала. Скупить все книжное, что мне пришлось по душе, не шмогла. Это раз. Подписать все это у любимых иллюстраторов тоже не шмогла, опять же из-за моей крайне низкой покупательной способности. Это два. Правда, мне что-то дарили «на бедность», что-то «за красивые глазки», а что-то из любви к России. Но «бедность», «глазки» и «любовь» были оценены слабо. Один к одному. Видимо и бедность невразумительна, и глазки недостаточно хороши, и Россия уже не та… Получилось три книжки навару плюс один рисунок за второй красивый глаз. Зато я почти всех любезных моему сердцу иллюстраторов ~~посчитала~~ сфотографировала в момент раздачи ~~слонов~~ автографов. А в-четвертых, я от огорчения ~~самоубилась~~ поранила указательный палец. Он нарывал, зараза, аккурат две ночи, поэтому ночная разгульная парижская жизнь меня не коснулась. Я разгулялась крепким кофе «в номерах» в бедном, но гордом, одиночестве, держа палец в банке с ~~вареньем~~ лекарством. По причине потери товарного вида на меня все плюнули с высокой Эйфелевой башни и ушли прочь в ночь кутить. Было больно и обидно. Но что я все о грустном? В Париже стояла чудесная теплая погода, народ грелся на солнышке и наслаждался жизнью. Я сосала левую лапу от голода и от боли, а правой нажумала на кнопочку фотоаппарата, придерживая его коленкой. Неудобная поза, страдание и туман в глазах журналиста отразились на качестве фотографий, отсюда их некоторая расплывчатость…

Мой путь по огромному выставочному залу напоминал броуновское движение. Мое тело, погруженное в книжную среду, не выдерживало давления обстоятельств. Я понимала, за полный и неполный день с кошельком, который порт так мало моне, я смогу только бодро пробежаться по выставке, стараясь не оглядываться по сторонам, и не слишком плотоядно облизываться при виде роскошных детских книжек и круссанов в кафетерии. Я мужественно ныряла в шумную толпу возле комиксистов и выныривала у тихой толпы ожидающей королеву ~~бала~~ выставки Амели Нотомб. У Королевы вид был замученный и усталый, она плыла по залу в своей черной шляпе, словно Марго в тяжелой короне на балу у сатаны.

Посетители попадались забавные. Внушительная группа ведьмочек с книжками про вампиров бурно спорила с Дракулой – молодые годы. Мрачно зыркнув на фотоаппарат, одна из ведьмочек злобно продемонстрировала пару собственных маленьких клыков. Я онемела от счастья, но повтора «на бис» не получилось, как я не упрашивала девушку еще раз «нежно» улыбнуться

Экзотический принц в голубом из «Тысячи и одной ночи» страстно жаждал приключений и выбирал страну, куда он мог бы направить свои туфли в поисках ~~той, что вешает лапшу на уши~~, Шехерезады. Но тетки вокруг принца не отличались шехерезадостью, поэтому Его Высочество пребывало в дурном расположении духа.

На стенде одного из издательств я встретила сразу двух рыцарей, обнаружить такое количество на пятачке в 8 м², согласитесь, большая редкость, поэтому место, где водятся рыцари, сохраню в секрете. Один рыцарь меня усадил, угостил шоколадом, напоил кофе и наговорил кучу комплиментов, другой не усадил, не угостил, не напоил и не сказал ни одного комплимента, поэтому понравился мне значительно меньше. А еще доспехи надел!

Я настолько увлеклась говорящим рыцарем, что чуть было не упустила Эрика. Он уже всем раздал автографы, надел свой рюкзачок и собирался слинять в неизвестном направлении. Вот тут я его и отловила. Так что знакомьтесь, Éric Puybaret («Красные ходули», «Семена домов» и другие шедевры)

Зато мне удалось с почетом встретить Ребекку. Она оказалась редкой красавицей, что мне показалось некоторым перебором. Чтобы гениальный иллюстратор и ~~комсомолка~~ красавица в одном лице? Может быть поэтому ее ждала на стенде Gautier-Languereau пусть не толпа, как у Амели Нотомб, но все-таки толпочка поклонников, как ни странно детей в толпе сидело-стояло мало.

Rébecca Dautremer

Нужно было где-то передохнуть, желательно подальше от дразнящих съестных запахов, поэтому я выбрала Детскую площадку и уже почти до нее добежала, как неожиданно увидела Белого Дракона. Дракон нагло лежал на стенде Belin, выпучив глаза, и я решила, что если я его не унесу сейчас же домой, то буду считать, что жизнь прожита зря. Драконов оказалось много, страниц на 60, один другого привлекательней.

Растворившись в драконовском путеводителе, я забыла про свой нарывающий палец, про Париж и про то, что на меня плюнули с высокой Эйфелевой башни. Страдающая часть моего тела жестоко отомстила за такое пренебрежение, испачкав страницы книги. Поглядев на кровавое дело ~~своих рук~~ своего пальца, я быстренько ретировалась, как котенок, написавший в тапочки.

На Детской площадке вид у меня был несчастный, я истекала кровью и сохла по драконам, слушая воодушевленный рассказ Sébastien Perez и Benjamin Lacombe, как они думали, думали и придумали книжку «Генеалогия ведьмы». В моих глазах отражалось столько страдания и столько желания обладать хотя бы одной книжной новинкой, что меня поняли без слов. C Детской площадки я ушла с заботливо перевязанным пальцем и двумя книгами сборника ведьм.

Воодушевившись, проявленной ко мне заботой о детях, я резво поскакала ~~соблазнять~~ искать Жана-Батиста Монжа, или, хотя бы его книжки. По дороге к Жану-Батисту я забежала к старым знакомым из Фонда Мориса Карема, к дочери иллюстратора Ильи Кабакова (у нее очень симпатичное маленькое издательство в Париже)


полюбовалась на оформление стенда из крашеных ящиков

Не найдя Жана-Батиста Монжа, с горя скупила ~~все его книжки~~ два тома Феерии и Хэллоуин, решив, что уже никакая заначка не спасет ~~гиганта мысли и отца русской демократии~~ меня от разорения и голодной смерти. И потом, лучше умереть с голоду, чем прозябать всю жизнь без книг Жана-Батиста Монжа. Больше денег не осталось, поэтому я направилась к выходу, попутно обратив внимание на то, что черные коты, эльфы, тролли, феи, ведьмы, драконы ~~и голые женщины~~ пользуются на парижской выставке неизменным успехом.

Моим, пожалуй, самым ярким открытием стало небольшое издательство Gecko, о котором я никогда раньше не слышала. Здесь почти все детские книжки безумно хотелось купить, настолько они были хороши в исполнении, особенно сказки с иллюстрациями Сельмы Мандин.

Уже перед самым выходом я заметила книжку «Балалайка». Во мне заговорила русская душа, и я пошла по ее просьбе знакомиться с иллюстратором. Оказалось, что Cathy Delanssay хохотушка-веселушка подает большие надежды сразу в нескольких издательствах. Мы с ней выпили французского шампанского на брудершафт, закусили итальянскими наивкуснейшими конфетами и поговорили о чем-то трогательно русском, а потом Кати тихо стащила со стенда мне на память одну из своих «Балалаек», тем более, что я уже была счастливой обладательницей ее Фей.

Окончание следует…

Весенний шабаш

2009-03-08T12:45:49Z

В марте на меня свалился ~~из-за угла~~ пыльный мешок книжных выставок. Я слабо представляю, как я их денежно переварю. Легкую опасность для моих финансов, поющих романсы при виде любой соблазнительной детской книжки, я почувствовала уже на фламандской выставке. Там я обнаружила золотые горы, точнее колдуний золотых гор. Но, в отличие от Тиля Уленшпигеля, никакие мои уста не говорят по-фламандски, поэтому я потребовала перевод от первого встречного ~~филолуха~~, мужчины, свободно говорящего по-фламандски, пообещав ему золотые горы. Перевод получился лаконичен и куц, как заячий хвост. Жили-были колдуньи, – начал бодрым голосом филолух, – которые на дух не переносили мужчин, – закончил он уныло. Далее можно было только задавать наводящие вопросы, потому что мужчина невразумительно сопел, ссылаясь на срочные дела. Одним словом, оригинал в стихах, в каких не знаю, ритм мне неведом, смысл таинственен, концовка туманна, так что я все переделала по-своему.

ПОЗДРАВЛЯЮ С ДНЁМ ВЕЧНОЙ МОЛОДОСТИ всех ведьм, колдуний, феюшек, просто фей, волшебниц пера, ~~топора,~~ кисточек и карандашей.
Колдуньи Золотых гор

~~Текст~~ и иллюстрации Elly Stroucken-de Jager

Вечером поздним,

А может быть ранним,

Может быть утром,

А может в обед,

В канун полнолунья

Тринадцать колдуний

Собрались и дали
Друг другу обет:

Не есть и не спать,
Задушиться духами,

Допить скипидар

И спалить керосин,

Сжечь напрочь посуду,

Только б повсюду

Не пахло коварством

Беспечных мужчин.

Они золотые

Сулили нам горы,

Но как доходило

Конкретно до гор.

Мужчины вздыхали,

В затылках чесали

И тихо линяли,

Свернув разговор.

Тринадцать колдуний,

Устав от обмана,

Опасные зелья

Забыв на плите,

Отправились в дали,

Где дохнут печали,

Двенадцать на метлах,

Одна на зонте.

Ужасно волшебно

Проспать до полудня,

Сварить себе кофе,

Себя напоить.

Пусть та, что не знает,

Как это бывает,

К тринадцати ведьмам

Слетает спросить.

Чертовски приятно

Забыть про заботы,

Про съеденный на ночь

Гороховый суп.

Душевные боли

И двести калорий

СоЖЖет безвозвратно

Простой хула-хуп.

Ой, что-то, друзья,

Сочинять я горазда,

Меня обвиняют

Порой в клевете.

Тринадцать колдуний

В пути потеряли

И где-то забыли

Одну на зонте.

Я с ветром весенним

Вернулась обратно,

Не ем и не сплю,

Всё палю керосин.

Сжигаю посуду…

Подруги, не буду

Я жить без любимых
Беспечных мужчин.

В понедельник о Понедельнике

2009-02-23T19:14:16Z

Нет, что ни говорите, а переводчица из меня никудышная. Не могу, хоть убейте, абстрагироваться и сделать приличный, близкий к тексту перевод. Всё меня тянет на подтрунивание, насмешку, иронию и прочие безобразия в отношении ничего не подозревающих о моем коварстве французов. Нет, конечно, я начала «за здравие», но на какой-то фразе, почувствовав легкий дискомфорт и тяжёлую степень déja vue, сбилась и продолжила «за упокой»… сказочников. Впрочем, французы сами виноваты, это надо же было сотворить такую «гремучую смесь» сказок всех времён и народов. Мои намерения изначально были прекрасны, как распустившиеся у нас в саду подснежники, потому что Жан-Батист Монж – один из обожаемых мною художников, и я захотела узнать его поближе как ~~мужчину~~ автора. Не буду уточнять, какими там намерениями, какая такая дорога и куда вымощена, но судите нас сами. Мы сообразили сказку «на троих».
Балтимор и Редингот

Текст: Jean-Baptiste Monge и Pascal Moguérou

Илл. Jean-Baptiste Monge

В волшебном лесу…

Где облака цепляются за ветви деревьев, отдыхая после долгого пути, где мечты обретают способность сбываться, а послушные дети засыпают сразу же после окончания «самой препоследней» вечерней сказки… Жили-были гномы-музыканты. От восхода до заката нота за нотой они сочиняли мелодию, под которую переворачивались страницы Времени. Флейта хрустальными переливами пробуждала весну. Лето танцевало три месяца под гитару сарабанду. Скрипка плакала вместе с осенним ветром, рвавшим с тоски волосы-листья, усыпая землю пылающей шевелюрой деревьев. Пришло время зимней мелодии…

Усталое солнце, зевая, клонилось к закату, посылая слабые, но еще тёплые лучи на землю. Уходило последнее осеннее воскресенье. Детям пришло время лечь в постель и сладко спать до понедельника. Но что за переполох? Что случилось? Полночь минула и … остановилась в растерянности. Пропал Понедельник. Гном Понедельник ушел из дому и не вернулся.

Ни малейшего шума. Дом затих. Настенные часы перестали отсчитывать бесконечное время, «тик-так». Лестница велела замолчать скрипучим ступенькам, чердак перестал беспокоить постоянным шарканьем. Казалось, все кругом затаило дыхание…

Балтимор проснулся от холода, его глаза слипались, но заснуть не получалось, мальчик продрог от пяток до кончика носа. Ледяной сквозняк в комнате раздавал направо налево злобные пощечины. Балтимор крепче прижал к себе верного друга – свидетеля глубоких переживаний и светлой радости – белого, в меру упитанного плюшевого гуся, у которого на бирке между словами «соответствует европейским нормам качества» и «стирка при 30º» было начертано странное имя Редингот.
Вдруг с заунывным скрипом дверцы шкафа распахнулись. Балтимор и Редингот изумленно наблюдали, как в комнату медленно вползает зеленый туман. Дверцы шкафа хлопнули – за туманом в детскую ворвался пронизывающий ветер. Два друга в ужасе спрятались под одеялом. Пронизывающий ветер нахально забрался под одеяло, принеся с собой в укрытие зов о помощи. Мужество, с трудом проснувшееся в сердцах мальчика и гуся, верьте мне на слово, мужество всегда просыпается с трудом, заставило друзей покинуть мягкое убежище.
Переступив порог шкафа, они неожиданно провалились лапами и ногами в снег, оказавшись на поляне у опушки леса. Здесь рос старый, почтенный дуб, казавшийся спящим, его ветви сгибались под тяжестью снежных шапок.

Балтимор и Редингот робко приблизились к дубу, Балтимор кулаком постучал по тому месту на стволе, которое отдаленно напоминало крупный нос картошкой. По ветвям прокатилась дрожь, старое дерево, скрепя корой, приоткрыло один глаз.

– Гм… Рановато меня будить. Я только что начал пускать свежие корни.

Балтимор и Редингот обменялись удивленными взглядами.

– То бишь о чем я? Ах, да! Развесьте уши и слушайте внимательно.

И старый дуб рассказал друзьям о пропавшем гноме Понедельнике и о воцарившемся в волшебном лесу хаосе.

– Его Величество Лес выбрал вас, чтобы найти исчезнувший Понедельник и возобновить течение времени. Правда, вы несколько мелковаты для такой задачи, поэтому добрый совет: остерегайтесь незнакомцев и слушайте свое сердце. Теперь ступайте. Долгий разговор утомил меня и воскресил мой уснувший на зиму ревматизм. Да будут ваши листья вечно зелёными!

Балтимор и Редингот отправились ~~туда не знаю куда~~ в неизвестном направлении, подгоняемые сомнениями и страхами.

Снег, падавший огромными хлопьями, скрипел под ногами. У Балтимора замёрз и покраснел нос. Редингот, несмотря на стопроцентный хлопок своего оперения, дрожал от холода.

Вдруг они увидели одетого в жакет с золотыми пуговицами ворона, восседавшего на большом грибе и курившего кальян.

– Скажите, пожалуйста, – вежливо обратился к незнакомцу Балтимор, – вам случайно не попадался Понедельник? Гном Понедельник.

– Чего? Чего? Какой такой Понедельник? – возмутился каркающим голосом ворон. – Мало того, что я застрял на грибе и вынужден курить этот чертов кальян, все потому, что имел неосторожность сожрать обкурившуюся гусеницу, так я еще обязан был встретить какого-то гнома? Бред какой-то! Впрочем, у нас в лесу теперь один сплошной бред. Полюбуйтесь, здешняя курица гоняется за лисой. Давай, давай, малыш, топай отсюда, не задавай бредовых вопросов.

Балтимор и Редингот вздохнули и с тяжелым сердцем отправились дальше.

Мужество в их сердцах стало бессовестно засыпать, друзья, чтобы мужество окончательно их не покинуло, принялись распевать весёлую песню.
Чтобы тело и душа были молоды,
Были молоды, были молоды,
Ты не бойся ни жары и ни холода,
Закаляйся, как сталь!
Их тоненькие голосочки терялись среди деревьев, но пронизывающему ветру понравилась песня, он стал в ответ выть и подвывать еще сильнее. Друзья вынуждены были замолчать и спрятаться от ветра за каштаном. Обойдя каштан, Балтимор и Редингот увидели глубокую нору, возле которой два грязных типа размахивая руками, выкрикивали ругательства в адрес друг друга. Как только спорщики заметили незадачливых певцов, брань прекратилась.

– Эй, лилипут, ты кто? Явно не тролль, не гном и ты слишком большой и бескрылый, чтобы называться эльфом.

Балтимор, сразу же почувствовал себя в какой-то чужой тарелке и прошептал на ухо гусю:

– Это, должно быть, тролли, грязные, вонючие и злые.

– А вот рядом с тобой, я уверен, – жирный, упитанный и вкусный гусь. Разве не так, приятель?

И тролль недвусмысленно стал хвататься за ~~гусиную попу~~ гусиное оперение сзади. Но тролли плохо разбираются в непростом характере домашней птицы. Редингот развернулся, загоготал и принялся так больно щипаться, что троллей как ветром сдуло.

Гусь триумфально пытался их преследовать, выпав на минуту из поля зрения Балтимора, но вскоре победоносно возвратился, зажимая под крылом трофей – увесистый сверток, перевязанный бантом. Рядом с гусем семенил старичок весь в красном.

– Неужели Дед Мороз? – подумалось Балтимору. – Что почтенный старик делает в такой дали от Северного полюса за целый месяц до новогодних праздников? Но догадка Балтимора оказалась слишком далека от истины. Одежда на странном старике была неимоверно изношенной, на месте традиционной дедморозовской шапки красовалось чуднóе сооружение с грязно-белой опушкой, по краям которой мотались звонкие бубенчики.

Ох! Ух! – весело заверещал старик, – Дружок, это твоя дичь?

Он подошел к Балтимору, не обращая внимания на сердитый, обиженный взгляд Редингота.

– Держи, для тебя тоже припасëн подарок.

Балтимор не успел опомниться, как в его руках оказался большой пакет, а человечек в красном уже удалялся, крикнув напоследок:

– Ох! Ух! С Новым годом! С Новым счастьем! ~~Аллах акбар!~~

И растворился в тумане. Раздался грохот. Балтимор обернулся и увидел гуся, лежащего лапами вверх. Гусь валялся с ошарашенным видом в снегу, его клюв был покрыт толстым слоем копоти. Пахло ~~паленым~~ дымом, струящимся из взорвавшегося ~~пояса шахида~~ подарка. Старик оказался явно не Дедушкой Морозом. Балтимор еще долго шëл и смеялся, вспоминая гуся, утонувшего в снегу и наказанного за чрезмерное любопытство. Мальчик осторожно прижимал к груди свой нераскрытый подарок, за ним семенил сконфуженный Редингот.

Друзья неожиданно наткнулись на огромную, многоэтажную избушку на курьих ножках. Мысль о домашнем уюте и горячем супе заставила нерадивых путешественников полностью забыть об осторожности. Они поднялись по веревочной лестнице и постучали. Дверь открыла уродливая старуха:

– Милости прошу к нашему шалашу! Баба Яга к вашим услугам!

Друзья вошли в избушку. Одного взгляда вокруг было достаточно, чтобы понять – суп будет, но из самих гостей. С прогнивших балок спускалась причудливая паутина, касаясь трухлявых половиц. Полки шкафа были забиты баночками, пузырьками, всевозможными склянками. В углу, в нескольких сантиметрах от пола, висел котёл. Они попали в логово ведьмы. Дверь позади них захлопнулась со зловещим скрежетом.

– Как мило с твоей стороны, дружочек, навестить меня с подарком и с ходячим суповым набором!

Не дожидаясь ответа, Баба Яга вырвала из рук Балтимора пакет и быстро развернула. Друзья едва успели спрятаться в котёл, как пакет взорвался в руках ведьмы, старуха от неожиданности свалилась в кучу мусора на полу. Балтимор и Редингот, ожидая неминуемой расправы, мучительно вспоминали волшебные слова, чтобы заставить котёл летать:

– Фокус-покус! Трах-тибидох! Сезам откройся! Абракадабра!

Как только котёл услыхал последнее заклинание, он пулей вылетел в окно избушки и взял направление к старому замку, башни которого терялись в перистых облаках.

Подлетая к замку, Балтимор и Редингот закричали от ужаса, потому что поняли – сейчас их расплющит о каменные стены неприступной крепости. Но котёл пробил крышу замка и с грохотом приземлился в просторной и полутёмной зале. Балтимор разглядел рядом с котлом свечу и зажег её, но тут Редингот принялся кричать с удвоенной силой – посреди залы лежала огромная лягушка в золотой короне.

– Не кричите, ради бога, я удручена, – возмутилась Лягушка. – Нет, пожалуй, удручён, – поправилась Лягушка, нет, пожалуй, Лягух (LF).

И ~~лягушка, лягух~~ земноводное рассказало свою печальную историю.

Жил-был на свете всеми уважаемый и почитаемый Людоед. Питался он, как водится, детьми, разорял деревни, насылал вихри и ураганы, если был не в духе. И надо же было такому случиться, что наш «славный малый» влюбился в прекрасную и нежную принцессу, а она, проходя мимо, его ~~вупор не видела~~ упорно не замечала. Прочитав массу умных книг, Великан вычитал в одной из них, что принцессы целуют лягушек, выходят замуж, живут сначала долго и счастливо, а потом обзаводятся детишками. Тогда Людоед, по образованию Маг, быстренько превратился в лягушку. Но ужас! ~~Лягушка, лягух~~ земноводное, но пресмыкающееся, оказалось размером с Дракона. Естественно принцесса сбежала, забыв впопыхах его поцеловать и расколдовать.

Балтимор и Редингот попытались было утешить несчастного, но он так сильно рыдал, что появилась опасность захлебнуться в его слезах, к тому же гном Понедельник все ещё ждал чудесного спасения. Друзья сели в котёл и полетели дальше.

Вдруг прямо по курсу котла из облака вынырнул корабль с воздушными шарами вместо парусов. На одном шаре был нарисован череп с костями.

– Ура! – закричал Балтимор, – Пираты! Я всегда мечтал стать капитаном пиратского судна. Уверен, гном взят в плен и томится где-нибудь в трюме, закованный в кандалы. Какая удача! Вперед, мой верный гусь, на помощь Понедельнику! На абордаж!

Летучий котёл врезался в пиратское судно, пробил палубу и вкатился в каюту капитана.

– Батюшки светы, – раздался гомерический хохот пирата, – клянусь бородой дьявола, это самый большой походный котелок, который я когда-либо видел. Да еще с ужином, – добавил капитан, заглядывая в котёл и подцепляя крюком растрёпанного и дрожащего от страха гуся.
– Чёрт побери, малыш, за кружкой доброго вина и под жареного гуся мы отпразднуем нашу пиратскую дружбу. Вылезай и одевайся, как подобает приличному корсару. Вот тебе шпага, руби голову своей птице.

– Но у меня есть уже один верный друг. Как я могу ~~его обидеть~~ отрубить ему голову?

– Так ты отказываешься от моей дружбы в пользу дружбы какого-то жалкого гуся? Тем хуже для тебя. Никто не посмеет сказать, что Черная Борода не знает, что такое верная дружба и разлучает настоящих друзей. Вперед, красавцы, я вас бросаю за борт ~~в набежавшую волну~~ в набежавшие облака, вставайте на доску.

– Простишь ли ты меня, друг? – спросил, всхлипывая, Балтимор, обнимая Редингота. Чувствуя, что настал их последний час, друзья теснее прижались друг к другу. Балтимор прошептал с отчаяньем:

– Я тебя люблю, Редингот.

Подталкиваемые острой саблей и сопровождаемые зловещим хохотом капитана, друзья полетели вниз.

Два брата – Дядюшки Тыквы спорили:

– Его нужно зажарить, он такой упитанный.

– Нет, балда, его лучше сварить, из него получится отменный суп.

Спор грозил перерасти в братский скандал. И хотя в тыквенных головах дядюшек возникали иногда проблески света, умом братья не блистали. Но на этот раз их пустые головы пригодились как нельзя лучше. «Чпок», «Чмок» – два громких хлопка положили конец и спору, и самим спорщикам.

Придя в себя, Балтимор и Редингот услышали жалобный голосок, молящий о помощи. Казалось, голосок раздавался из корней, растущего невдалеке дерева. Какая неожиданность, ~~несчастный~~ счастливый случай привел Балтимора и Редингота к месту заточения Понедельника. Коварные Дядюшки Тыквы схватили гнома и посадили в ~~домик~~ клетку. Нечаянно спасённый радовался как ребёнок.

Втроём, мальчик, гусь и гном, отправились домой к гномам-музыкантам.

Но по дороге Понедельник так интересно рассказывал о своих злоключениях, что друзья сбились с дороги. Лес превратился в чащу. Они еле волокли ноги, увязая в густом тумане, стволы деревьев казались злобными животными, ветки убивали даже самый маленький лучик, пытавшийся упасть на землю.

– Горе мне, – запричитал гном, – Я неисправимый болтун. Мы оказались у Пожирателя светлых снов в Логове кошмаров. Здесь царит тоска и страх. Быстро, друзья, подумаем о чем-нибудь счастливом, нужно прогнать дурные мысли. Вон сколько их кружится поблизости.

Только сейчас Балтимор и Редингот заметили летающих вокруг них мелких демонов. Нужно было скорее бежать из этого проклятого места, и ни в коем случае не оглядываться.

Выбравшись из Логова кошмаров, друзья наконец-то позволили себе отдых под развесистыми мухоморами на Поляне спокойствия, где спали вечным сном забытые мечты и потерянные желания. Но перед тем как немного вздремнуть, Понедельник угостил Балтимора и Редингота невероятно вкусной и сочной жареной осой.

После долгой, утомительной дороги путешественники добрались, наконец, до старого дуба, в корнях которого обнаружилась маленькая зелёная дверца, ведущая в жилище гномов-музыкантов. Дверь открыл гном Воскресенье, он принялся обнимать друзей с такой горячей сердечностью, что у друзей потекли слёзы.

Усевшись вокруг мальчика и гуся, гномы зачарованно слушали рассказ Редингота. Гусь разыгрывал роли по лицам и так забавно тряс лапами, хвостом и размахивал крыльями, что весь дуб сотрясался от хохота. В волшебном лесу был объявлен общелесной праздник, обещавший стать незабываемым и войти в историю леса.

Балтимор и Редингот – герои праздника – плясали как сумасшедшие под веселую музыку гномов.

Неумолимое время продолжило свой бег, наступил час прощания. Гномы подарили на память гусю красный бант-бабочку, а мальчику свисток, приносящий счастье ~~и много денег~~ свистящему. В компании гномов Балтимор и Редингот отправились по длинному туннелю между корнями к единственному жителю волшебного леса, который мог отправить мальчика и гуся домой.

Друзья очень удивились, узнав, что речь идет о Драконе. Балтимор и Редингот почувствовали себя одиноко, когда гномы их оставили у входа в пещеру. Здесь было душно, по камням струился белый дымок, казалось, даже камни дышат глубоко и размеренно. Мальчик и гусь слегка вздрогнули, когда услышали глухой пещерный голос:

– Войдите, друзья мои, не бойтесь. Ведь благодаря вам я снова могу заснуть. Закройте глаза и загляните в мой сон…

Луч солнца разбудил Балтимора, пробили десять раз настенные часы в коридоре.

– Так это был только сон? – разочарованно подумал Балтимор и посмотрел на тумбочку возле кровати. Там под лучом солнца сверкал новенький свисток. Балтимор вытащил из-под одеяла плюшевого гуся и увидел, что на его шее красуется красный бант-бабочка.
~~Не сон, подумала Люси, и села в снег…~~

Примечание переводчицы: Перевод с сокращениями, местами от фонаря. Отдельное спасибо от меня и от моего старенького сканера wienta – тонкому монжеведу и ценительнице прекрасных иллюстраций отсюда http://community.livejournal.com/kidpix/411109.html
Сайт иллюстратора здесь:
Сам иллюстратор вот:

К сведению поклонниц. Девушки, которые нравятся иллюстратору такие:

Винительный день второй

2009-02-01T09:29:50Z

Телеграмма СРОЧНАЯ

сильно скучаю друзьям зпт занесло снегом зпт муза залегла спячку зпт добудиться нет возможности тчк бужу три недели тчк посуду не вытираем сложившимся уютно обстоятельствам тчк целую тчк люблю тчк щасвирнус

Веселого Рождества!

2009-01-05T23:19:31Z

Есть рисунки, которые западают в душу, застревают в ней, щекочут изнутри, пока не придумаешь для них сказку. Обычно такие рисунки и создаются «для души» в то священное время, когда художника никто не видит, не слышит, и он может бегать по комнате, размахивать руками и шептать себе под нос неведомые заклинания, словно стараясь поймать на кончик акварельной кисточки и перенести на бумагу мелодию другого мира таинственного и волшебного.

Я вам обещала подарить красивую, трогательную рождественскую сказку… увы, вы уж на меня не обижайтесь, как оказалось, я отличаюсь, как и мой близнец по духу mara_persona отменным легкомышлием. Но дарëному ~~коню~~ единорогу в зубы не смотрят.
Веселого Рождества, мои дорогие!

Звёздный сказочник

Илл. Ольга Ионайтис

Деревушка у нас большая, разбросана по всему полю. Домов не счесть, особенно если умеешь считать всего до десяти. Времена, когда первые домики плели, даже старый дедушка Тимус – Тёплый Ветер не помнит. Но моя мама Тирлис – Грустный Дождь рассказывала: раньше и домики прочней были, и зерно вкуснее, и родниковая вода слаще, и снегу зимой столько наметало, что приходилось туннели между домиками рыть. Но мне кажется, колядовать в снежном туннеле неинтересно – луну и звёзды не видно, а я их очень люблю. Мама уверена: всё потому, что я родился поздней ночью, в канун Рождества, бархатное небо было таким высоким и чистым, что звёзды подарили мне имя Тарис – Млечный Путь.

У нас в деревне заведено, в День рождения малыша родители слушают его имя: то вода его шепчет, то лес, то звёзды, то ветер. Кто прошептал, тот и крёстный. Деревенская колдунья Вантус – Лёгкий Засор обещала маме, что вырасту талантливым и кое-какой белой магией владеть буду. Например, смогу превратить круглый белый камень в душистый сыр камамбер или подуть на воду, чтобы молоком стала. А ещё с серебряными звёздами научусь разговаривать, сказочником стану. Только пока как ни пыжусь, щёки ни надуваю, даже мелкий камушек в сырную крошку не превращается, на звёзды до рези в глазах смотрю, а они молчат, как рыбы в Хрустальном озере Ой, что недалеко от деревни. Тирлис не огорчается, говорит, подрасти нужно, а я думаю, просто колдунья – известная лгунья. Маму почитает вся деревня, она дождь на посевы насылает. Вантус её побаивается: вдруг мама обидится и затопит её хилый огородик с тыквами да укропом, вот и сочиняет уже шестой год, меня на все лады расхваливает.

А что я? Я обычный, серый, правда, с лёгким серебристым отливом, но уши как уши, хвост как хвост, глаза только синие, но красивый цвет глаз – это для девчонок, нам, мужчинам, такая красота ни к чему. И вообще что это за странная профессия – Звёздный сказочник? Моя мама, самая умная в деревне, о такой даже не слыхала, но говорит, что если сказочник рождается, то звёздам это зачем-то нужно. А по мне, Вантус слишком много болтает, даже тётушка Плинтус – Нежное Облако, у которой магических способностей едва хватает на сотворение кучевого облака, когда меня видит, то снисходительно усмехается, но куда хуже то, что её вредные сыновья не дают мне проходу. Когда никто не видит, то узлом мой хвост вокруг дерева завяжут, то нос прищепкой прищемят, то в сточную яму столкнут. А как обидно дразнятся:

– Футый, нутый, звезданутый!

В деревне все знают: у братьев чёрная магия, но при старших они её не выказывают. Старший Лёдус – Ледяной Вихрь, младший Кактус – Колючий Взгляд. Эх, если бы я умел немножко колдовать! Тогда бы пригрозил, что превращу их тупые головы в засохший сыр, вмиг бы угомонились. А так приходится либо постоянно играть на виду у взрослых, либо спасаться бегством. Лучше всего прятаться в лесу, братья не намного старше меня, а детям одним в лес ходить запрещено. Лёдус и Кактус проверяли на своей шкуре – у Нежного Облака лапа тяжёлая.

Вот и сегодня я сбежал от насмешек братьев в лес, хотя мама будет сердиться и расстраиваться. Но она знает: волшебный лес я люблю не меньше, чем луну и звёзды и, скрепя сердце, иногда разрешает в нём немного погулять. Зато я ей приношу с прогулки «Не грусти ягоду», прибитая лёгким морозцем, она очень вкусная, на дикий шиповник похожа, только сладкая, как мёд. Правда в лесу много разной магической живности, да и деревья живые, нечаянно ветку сломаешь, заколдуют. Так и будешь торчать в лесу серым неподвижным комочком, пока взрослые не найдут и не расколдуют тремя звонкими шлепками по попе. Поэтому иду по тропинке осторожно, прислушиваюсь, нюхаю воздух, под ноги смотрю, хвостом следы заметаю. Вдруг слышу, в кустах кто-то жалобно и тоненько плачет.

– Ах, я бедный, несчастный, позабыт, позаброшен, никто со мной не дружит.

Мы, мыши, конечно, умные: на каждый всхлип нос в кусты не суём, вдруг там зверь Котобарс сидит, нас поджидает, но проявить заботу с расстояния быстрого дёру – это мы можем.

– Кто тут?

Куст вздрогнул, вниз посыпались хлопья снега, куст опасливо замолчал.

– Ну ладно, не тушуйся, выходи, я не злой зверь Котобарс, я маленький серебристый Тарис – Млечный Путь из деревни Тишково Мышковецкой области.

Из кустов высунулся белый витой рог, а между ветками нарисовался большой зелёный глаз.

– Рог убери, я же рога против тебя не выставляю, тем более, что у меня их нет, зато есть острые зубы. Давай лучше начнём знакомство с хвостов. У тебя хвост есть?

Рог и глаз убрались назад в кусты, зато появился красивый белый конский хвост.

– Совсем другое дело: похоже, ты мелкая лошадь, а это совсем не страшно.

Мы достойно, как мужчины, обменялись хвостопожатием.

– Я не лошадь, – обиженно засопел незнакомец, и на тропинку выкатился кругленький толстенький маленький единорог, – только не обзывайся и не смейся, что я такой упитанный. Я люблю мечтать и взбитые сливки. Бабушка говорит, что такое сочетание пагубно сказалось на моей талии. То есть мечты есть, красивая сливочная шерсть есть, а талии нет, поэтому никто не хочет со мной дружить. И единорожик Пломбирус – Взбитые Сливки снова заплакал.

– Ладно, не плачь, мы сейчас тебе талию делать будем, ты в каком месте её хочешь? – Поинтересовался Тарис, критически изучая со всех сторон сливочный шарик.

– Сделай, пожалуйста, одну длинную во всю спину, чтобы наверняка, ведь я даже не знаю, где у приличного единорога должна находиться талия, – грустно вздохнул Пломбирус.

Тарис полез в безразмерный карман зимних штанов с начёсом, где хранил разные мелкие сокровища, достал уголёк в носовом платке, затем велел единорогу лечь на снег и, высунув язык от усердия, нарисовал посередине атласной спины большой чёрный крестик. После с трудом забрался на круглого маленького единорога и, вцепившись в гриву, постарался удержаться на угольной отметке, хотя бы лëжа.

– Поехали! – бодро скомандовал Тарис. – Начнём с шага, потом перейдём на рысь, да не пугайся, просто ты должен бежать, как будто за тобой гонится страшный зверь Котобарс. Через неделю поскачешь галопом, а через месяц будем брать сложные препятствия. Мама рассказывала, что так все лошади поступают.

– Я не лошадь, – ещё раз обиженно фыркнул единорожик, но встал и медленно пошёл, уж очень ему хотелось талию и друзей.

– А чтобы ты не скучал, мы будем вместе придумывать разные истории про зверей, которых на свете не существует. Начинай первый, я продолжу.

– Ладно. В далёкой стране жили-были странные звери, большие-пребольшие, красивые-прекрасивые, с нежной шкурой сливочного цвета, только шерсти на ней росло мало. Зато какая это была шерсть! Разных оттенков, мягкая, пушистая, длинная. У одних чёрная атласная, как воронье крыло, у других мелкими кольцами, золотая, словно спелая пшеница, у третьих рыжая и непослушная, как огонь.

– Хорошо сочиняешь, молодец. Звери были Людьми, которые умеют мечтать. Среди них встречались, конечно, мальчики и девочки. Это у девочек росла на голове роскошная шерсть, зато у мальчиков, когда они становились большими, шерсть пробивалась ещё на щеках и подбородке – знак особой мужественной красоты, – Тарис самодовольно пошевелил длинными усами…

***

Ох! – Главный Магистр вытер пот со лба. – Так трудно нам ещё не приходилось за всю историю создания внеземных цивилизаций. На тридцати трёх планетах Галактики Разумных Мышей уже появилась и размножилась новая раса, но только одна небольшая голубая планетка, тоже пригодная для жизни Homo somnium, Человека мечтающего, всё никак не могла перейти на следующий уровень эволюции. А всего-то нужно было, чтобы два представителя местной цивилизации, владеющие белой магией, встретились, подружились и стали сочинять сказки. Уже и Звёздный сказочник родился, и сигналы мы ему регулярно передавали со всех звездолётов, а он всё никак не мог со своей мышиной трусостью справиться, поверить в себя и найти настоящего друга. Но теперь, кажется, можно немного отдохнуть и поспать. Главный Магистр зевнул, ткнул несколько раз копытом в монитор, настроив автопилот на Галактику Разумных Драконов, где его ждала новая работа, и резво поскакал в диванный отсек звездолёта.

***

В высоком, чистом бархатном небе промелькнул хвост серебряной кометы. Далеко-далеко от деревни Тишково Мышковецкой области в канун Рождества на свет появился малыш со сливочной кожей, синими глазами, кудрявыми волосами цвета спелой пшеницы, умеющий превращать круглый белый камень в душистый сыр камамбер и дуть на воду, чтобы молоком стала. Он понимал язык птиц и животных, разговаривал со звёздами и сочинял сказки. Первый Homo somnium, Человек мечтающий, каким его придумали серый мышонок Тарис – Млечный Путь и Пломбирус – Взбитые Сливки – маленький единорог, который, наконец-то, обрёл настоящего друга и талию.

***

Примечание сказочницы: А кто решит, что это был последний виток эволюции, пусть первый бросит в меня снежком!

Douce Nuit

2008-12-31T19:05:36Z

Что такое для вас, мои любимые, Новогодний праздник? Для меня это пушистые хлопья снега, тающая льдинка на языке, дурманящий запах еловых веток, вкус сладких с кислинкой мандаринов. Это волшебный вальс-предвкушение, который я танцую с метлой возле домашнего очага, усталая, перепачканная сажей, обсыпанная мукой, пахнущая ванилью, в стареньком фартуке в клеточку, зная наверняка, что сейчас на пороге появится Фей и… я побегу преображаться. Времени у меня осталось только до полуночи. Я буду кричать из ванной, лежа в воздушной душистой пене:

– Милый, на втором этаже в спальне возле тумбочки лежат мои хрустальные туфельки, принеси, пожалуйста, только аккуратно, они бьются. И не потеряй одну из них, когда будешь спускаться по лестнице.

Время замирает, останавливается – таинственное время, принадлежащее мне одной, когда из облаков пены слышится мое мурлыканье Douce Nuit, Sainte Nuit. Время между повседневными заботами и случившимся волшебством. Сегодня это время я подарю вам, друзья. Пусть канут в прошлое огорчения и обиды. С Новым Годом! Счастливого Волшебства!
Douce Nuit, Sainte Nuit
ill. Robert Ingpen

Douce Nuit, Sainte Nuit

Douce nuit, sainte nuit !
Dans les cieux ! L’astre luit.
Le mystère annoncé s’accomplit
Cet enfant sur la paille endormi,
C’est l’amour infini ! {x2}

Saint enfant, doux agneau !
Qu’il est grand ! Qu’il est beau !
Entendez résonner les pipeaux
Des bergers conduisant leurs troupeaux
Vers son humble berceau ! {x2}

C’est vers nous qu’il accourt,
En un don sans retour !
De ce monde ignorant de l’amour,
Où commence aujourd’hui son séjour,
Qu’il soit Roi pour toujours ! {x2}

Quel accueil pour un Roi !
Point d’abri, point de toit !
Dans sa crèche il grelotte de froid
O pécheur, sans attendre la croix,
Jésus souffre pour toi ! {x2}

Paix à tous ! Gloire au ciel !
Gloire au sein maternel,
Qui pour nous, en ce jour de Noël,
Enfanta le Sauveur éternel,
Qu’attendait Israël ! {x2}

Примечание поющей в ванной: А скачать песню в исполнении Далиды можно отсюда

Там и здесь, где метут снега…

2008-12-24T13:52:58Z

Далеко-далеко, точнее прямо у порога, выпал снег. Там считают, что у нас снежная страна, огромные сугробы и завидуют нам белой завистью, поэтому праздновать начинают раньше. Здесь мы тоже им белоснежно завидуем, потому начинаем праздновать вместе с ними и празднуем долго-долго. По правде говоря, неважно когда, главное, что ОН родился, и появилась Звезда, что еще нужно для счастья простому смертному. Может, только немножко его ЛЮБВИ! Всех, кто живет там и всех, кто живет здесь, с Рождеством! А чтобы там вспомнили, что здесь о них думают и нежно любят, посылаю «Сказки снежных стран» Adrienne Ségur. В ее иллюстрациях есть что-то трогательное, давно позабытое, родом из их детства. Пусть все ваши снежно-нежные мечты сбываются! И там, и здесь!
Сказки снежных стран
Илл. Adrienne Ségur

   Зимняя невеста

  Зоринда и Зорингель

Принц-Иван, маленькая ведьма и младшая сестра Солнца

Баба Яга

Снежная девочка



Три лесных гнома

Снежная королева

Старушка

Примечание переводчицы: Я перевела названия дословно, а вы догадайтесь где, какая сказка. Баба Яга и Снежная королева, видимо, и в Африке Баба Яга и Снежная королева.

Все к Диму!

2008-12-22T16:39:17Z

Я стараюсь не давать кросс-посты, чтобы сказочный журнал оставался сказочным. Но своих друзей-художников нежно люблю. А когда вместе с художником страдают на ледяном ветру леопард и эквадорский заяц, которому нужна недоступная маниока, то мое слабое женское сердце не выдерживает такой нагрузки. А рисунок сокрушителен по своей эмоциональной силе воздействия! Хочется сразу взять и одомашнить, если не всю тройку скопом, то хотя бы леопарда, хотя бы зайца, хотя бы Дима, можно с телевизором и холодильником. Когда Дима москвичи одомашнят и пригреют, тогда пост уберу, а вам выложу сказку, на счастье, чтобы все ваши желания исполнялись. Ладно?

http://devon9.livejournal.com/49830.html
А чтобы вы не сомневались, что Дим чудесный художник и его можно одомашнить или, скорее, остýдить, то под катом его БесДна очарования.

Это присказка, не сказка…

2008-12-18T21:46:09Z

С ужасом обнаружила, что к творчеству друзей не могу относиться спокойно. Хуже, после того как они натворили, а меня потрясло, мне хочется бежать и в отместку что-нибудь ваять этакое, в камне, на холсте, на бумаге или на жестком диске. Желательно воздвигнуть им памятник, нерукотворный, весомый, чтобы не смогли унести, а оставили в назидание потомкам. Как вы поняли, я сегодня замахнулась на самого Пушкина, метлой. Зря я это сделала, но это все tanima, она меня нарисовала так, что я себе напомнила гениального поэта в молодые годы, а еще раньше caramelina мне подарила невиданного зверя с гусиным пером, но последнюю точку поставил darkmeister, который ничего не дарил лично, но прислал кучу ссылок на свои чудесные сказки про драконов. Вот тут-то я и сломалась, вот тут-то и возомнила, вот тут-то и замахнулась…
Это я и книжка моя. Спасибо tanima

Это отныне мой секретарь Тута Карамелькин. Спасибо caramelina
А вот и...

Кошка, молчаливо сидящая на крыше... У ее ног свернулся клубочком некрупный дракон, время от времени смотрящий немигающим взглядом хозяйке в глаза. Они понимают друг друга без слов. Их друзья – старинные резные камни старого города и запертые двери, хранящие за собой тайну. Что запертые двери для дракона? Пусть он проникнет туда, в таинственные монастырские дворики, пусть он расскажет Кошке о маленьких иерусалимских чудесах... Кошка расскажет дракону о восходе в пустыне вади Кельт, о сгоревших от беспощадного солнца цветах, о пыльных дорогах к акведуку... Сумеречный Макс (из комментов)

– Мэтр, – большая рыжая Кошка Баюниха с белой манишкой в белых носочках сладко зевнула и раздражённо дернула кончиком пушистого хвоста, – за то, что вы меня соблазнили, в том числе прогулками при луне, я не в обиде, но я не предполагала, что наши вечерние беседы будут затягиваться до рассвета. Я веду монолог уже шесть часов, во рту пересохло, как в пустыне вади Кельт, а вы таинственно помалкивайте, сужая зрачки в жёлтые щелочки, и до сих пор не открыли ни единой запертой двери, хранящей тайну вашей души. С тех пор как вас занесло ураганом в наш девственный лес, вы меня заставили рассказать про каждый восход и каждый закат в отдельности за тридцать три года в каждой известной мне пустыне, назвать поименно каждый сгоревший от беспощадного солнца цветок, описать каждую пылинку на многочисленных дорогах к акведуку, в прозе, белым стихом, ямбом, хореем, амфибрахием, спеть хором, в унисон, на все лады. Я сто тысяч раз прошла по цепи кругом и чуть не дала дуба. В конце концов, я порядочная кошка, зачем вы притащили сюда эту золотую цепь, красиво развесив ее на дереве? Вы бы меня еще к ней приковали. Я все равно ваша навеки, это видно невооружённым глазом, достаточно сравнить длину наших когтей-зубов-хвостов. Но то, что мне приходится только вам, единственному и неповторимому, рассказывать сказки, потому как вы всех слушателей распугали, дыша огнём и перегаром – это безобразие. Благородного рыцаря на вас, чудище поганое, нет. Кстати, ваше свежее дыхание не только облегчило бы мое понимание, но и мою незавидную участь, а также сохранило бы мое пошатнувшееся здоровье – вы меня постоянно двадцать четыре часа в сутки обкуриваете. Нужно совесть иметь, в конце концов, когда вы мне дадите выспаться? Днём трави анекдоты про рыцарей под ваш храп, ночью травись вашим дымом и рассказывай эротические сказки про принцесс. При этом вы еще усмехаетесь в чешую: «Шахерезада, Шахерезада». Ну да, меня на «дубе том» много, так и сам дуб немаленький, но это не повод, чтобы хамить и ругаться непристойными словами. А будете грозить, что откусите хвост по самые уши, в дупло залягу, хоть дуб спалите, умру в огне, но больше не скажу ни слова. Тем более что вы мне привычный жизненный уклад порушили. «Идёт направо – песнь заводит, налево – сказку говорит». Пещерное вы животное. Куда вы меня заставляете ходить? Налево – ни-ни, только по часовой стрелке, а у меня голова идет кругом при одностороннем движении. Только погляжу налево, желтые глаза как блеснут в темноте, чешуйчатый хвост как забьется в конвульсиях, сказка меж зубов застревает, я о четырёх лапах спотыкаюсь, наступая с непривычки на горло собственной песне. Конечно, с вами тепло, уютно, жар от вас на три километра – холода не страшны, посетители не беспокоят, никто дела не пытает, от дела не лытает, как до дела доходит, так претендент на победу над драконом в кусты. Мол, сказочного атрибута не хватает, принцессы. А я для него, значит, не принцесса, а драная кошка, упавшая с дуба? Ну и Ахурамазда с ним, с таким рыцарем. А еще меч взял, шлем надел…

Но теперь с вами у Лукоморья такаааая скукотища, из моря ни один приличный дядька носа не кажет, русалки съедены, песчаный брег опустел окончательно и бесповоротно, невиданные звери давно никем не виданные, все деревни в округе от ужаса вымерли, Кощей Бессмертный зачах, когда вы его злато для цепей забрали, избушка на курьих ножках вместе с Бабой Ягой сбежала на птицеферму, только чтобы вашего духу не было. Я понимаю, потеете часто, так вода рядом и одеколон 451° по Фаренгейту я вам презентовала на год Дракона. А что вы мне подарили на год Кота? Журавля в небе? Он, видите ли, изображал ваше сердце на седьмом небе. Ничего материального презентовать не в состоянии, одни видения.

Все потому, что вы очень дикий, злобный и страшный, никто ведь не догадывается, что в глубине души вы совсем наоборот – воспитанный, добрый и красивый. Подозреваю, дорожки вашей души даже вам самому неведомы. Мне они тоже неведомы, просто, я ученая, 33 года мысленно формулирую тему диссертации по детской литературе, а в свободное от безделья время занимаюсь самовнушением и аутотренингом. К тому же я хорошо помню, сколько благ вы обещали на заре нашего знакомства? «Таинственные монастырские дворики, маленькие иерусалимские чудеса, старинные резные камни старого города… Мы будем понимать друг друга без слов… Я буду смотреть немигающим взглядом хозяйке в глаза… Маленький домик, стоящий на северной окраине ган Нораи…»

Монастырский дворик – это, конечно, для меня, себе вы забрали из предложенного набора только таинственность, маленьких чудес и камней за пазухой у нас и без вас хватало, пусть и не иерусалимских, «понимать без слов» – на практике означало, что вы будете глубокомысленно молчать и хмурить брови, а я должна развлекать вас светской суточной беседой, хозяйка я только цепей и дуба, про домик я вообще молчу, третий год живем под открытым небом, ни кола, ни двора. А когда вы последний раз немигающим взглядом честно смотрели мне в глаза? Все больше мигающим. Как подмигивать пролетающим драконихам – так это пожалуйста. Мне вообще сдается, что с тех пор как вы здесь поселились, в небе над лесом пролегла трасса зеленых перелетных драконих. Всех колдунов передавили, заразы, вместе с поклажей, богатырями. Не поручусь, что здесь на поляне ничего пикантного не происходит, когда я валюсь с лап, засыпая от усталости мертвецким сном, как вы после шести бочек медовухи, которую привозит ваш приятель. Между прочим, вы спите, а он сидит и строчит гусиным пером в записной книжке, на меня косо поглядывая, мол, пой, лапочка, пой, конечно, ему по усам течет, в рот не попадает, а вас уже после первой бочки можно брать голыми руками, без ножа резать и женские сумочки шить. Если бы не такие самоотверженно влюбленные кошки, как я, умеющие заговаривать зубы проходимцам, драконы бы вымерли, как динозавры.

Эх, женская доля, ну я пошла. Направо пошла, направо, не будьте свиньей под дубом, Мэтр, не лупите нетерпеливо хвостом по дереву, испортите сказочный антураж и испоганите волшебную атмосферу. На чём я остановилась? А, вспомнила, слушайте: «Сел Иван-Царевич на серого волка и поскакал…»

Примечание сказочницы: Рис. кошки отсюда http://www.cgtalk.ru/gallery/

Винительный день первый

2008-12-06T00:05:28Z

Объяснительная записка ручной работы

Позабыла я вас, позабросила, всякими разными обещаниями обросла настолько, что стала похожа на снежного человека. Ночью встану у окна и стою всю ночь без сна, утром мажу бутерброд – сразу мысль: а как народ? Заглаживаю свою вину и чем попало оправдываюсь. Например, судорожно прикрываюсь книжной выставкой non/fiction. В этом году она не только меня вконец измотала, но порушила мне все каноны женской красоты. Я решила, что не дотягиваю минимум 20 кг. до тех форм, которые мне теперь безумно нравятся. А на дворе кризис, продукты подорожали, как я теперь буду добиваться совершенства не только духов, но и тела? Чтобы не быть голословной, вот вам сказочный вязаный эталон от Юли Устиновой. А другой эталон оказался перед моим носом на эскалаторе и так впечатлил, что я потом за ним гонялась по всей выставке. Мужчины, не кажется ли вам, что пора оценить безразмерную, глобальную красоту женщины?

Ах, как я зла, как я зла…

2008-11-07T12:45:26Z

Кто вам сказал, что я душевна, нежна, мягка, пушиста и белоснежна? Не верьте, врут! Кругом одни завистники. Меня достаточно разбудить в три часа ночи и потребовать сочинить сказку, чтобы понять, до рассвета я иная, темная, причем беспросветно. Запросто ~~покусаю~~ инициирую. Кроме того, рассвет для меня понятие субъективное, могу рассвести: в полдень, в шесть часов вечера после дождя, к праздничному ужину, в полночь, весной или не рассвести совсем, так и буду блуждать в хронических сумерках. Нет, сказку я вам сочиню, потом, если захотите. И не сказку, а истинную правду. А то развели, понимаешь, сюси-пуси http://anni-manninen.livejournal.com/239261.html: Фея Дожделея, на шляпе радуга, в волосах цветуёчки, белый воротничок, в руках список добрых дел. Ничего подобного, это я вам как фейный эксперт говорю!
Аргентинское танго на площади 42,8 м²

За илл. Игоря Сидорова спасибо such_a_man

Синоптикус и Фея Дождинка

– Ваша милость, милости прошу, только не начинайте плакать с самого утра, – строго подумал Синоптикус, переминаясь с лапы на лапу, легонько бочком стараясь спихнуть с кровати заспанную хозяйку, – вы едва глаза открыли, а погоду уже испортили, природу нахмурили.

– Постараюсь, только перестань меня спихивать, случайно ошибусь, встав не с той, а с этой ноги, поскользнусь на тапке, ушибусь, расстроюсь и непременно расплачусь, – молча возмутилась Фея.

– Если сию минуту Ваше достоинство не спихнуть, то вы никогда не встанете, а будете лежать в кровати и рыдать целый день, – задумчиво возразил Синоптикус, – смею заметить, в доме хвостом подмети, никакой кошачьей радости: ни мороженого минтая, ни свежих омаров, ни завалящей головы тухлой селедки.

– Уронишь Мое достоинство, буду недостойно валяться в слезах на полу до самого вечера, – решительно подумала Фея.

Синоптикус, синий кот, состоящий тринадцатый год на утомительной фейной службе, спрыгнул с кровати, забрался на подоконник и устало прижался лбом к стеклу в дождевых подтеках:

– Трудно с вами, Ваше упрямство, вечером спать не загонишь, утром не поднимешь, затяжные депрессии, мудрых советов не слушаете, сырость разводите, кормите обещаниями, злая вы, уйду я от вас.

– Лучше прогноз погоды мысленно передай в постель, обормот, – беззвучно потребовала Фея.

– + 12 по шкале Альцгеймера, переменная облачность без перемен к лучшему, осадки умеренно противные, ветер триста кошачьих прыжков в секунду.

– И ты хочешь, чтобы я вставала в эту мерзость?

– С вашим характером, Ваша плаксивость, вставать больше некуда.

– А смысл?

– Ваша вредность, напоминаю, – кот занудел высоким меццо-сопрано, – за хроническую неудачливость Вы избраны единогласно Верховной магистратурой тридцать три года ежедневно с 9.00 по 18.00. исполнять обязанности Феи Дождя. В Ваши обязанности входят: ливень, гроза, грибной дождь, морось, дождь со снегом, град, крупа и дождь с радугой. Пока вам хорошо удаются только обложные осадки, связанные преимущественно с теплыми фронтами, так всех обкладываете, что не тепло, а жарко становится на всех фронтах. Что касается ливневых осадков, связанных с холодными фронтами, они получаются гораздо хуже, а в области разных веселых дождиков вы полная профана, пардон, за «полную», что вижу, то пою.

– Наехал, да, наехал на беззащитную девушку? Какая я тебе Фея Дождя, если выгляжу на двадцать лет моложе, сто раз требовала называть меня Фея Дождинка. Одна дождинка еще не дождь! Помесь нахала, Википедии и акына, – вслух возмутилась Фея.

– Я бы попросил, – продемонстрировал свой гордый профиль Синоптикус, – моя прабабка кусана блохами магического кота породы Petit, во мне течет голубая кровь предков. Если Ваша шкодливость будет плохо со мной обращаться, то с горя поседею и стану совершенно неволшебно белым, вам будет стыдно со мной показаться на людях.

– Седину синими чернилами подкрашивать можно, – недовольно буркнула Фея, критически изучая заплетенную на ночь косичку. Сидя на кровати, Ее упертость уже битый час вслепую искала босой ногой поношенные тапки-зайчики. – Между прочим, Синоптикус, в твои обязанности как секретаря входит варить по утрам кофе.

Синий кот обреченно поплелся на четырехметровую кухню.

– Сливки 30% не забудь взбить хвостом, – бросила ему вдогонку Фея Дождинка, – и если в кофе попадется хоть одна шерстинка, обрею налысо.

– Кхя, кхя. Проклятые рудники, – синий кот подавился возмущением, но быстро успокоился, добравшись в холодильнике до одинокого пакета сливок. «Не счесть алмазов в каменной пещере…», – жалобно затянул он басом, оглядывая ледяную пустыню морозилки.

Синоптикус уже полчаса самозабвенно крутил хвостом-пропеллером 400 обормотов в минуту, распространяя по квартире аромат свежемолотого кофе, когда Фея Дождинка нехотя перетекла из спальни в ванную. Послышалось слабое бульканье и кряхтение неисправного крана:

– Почанили что ля, шо я Ниагара, сам по сябе не тяку.

– Синоптикус, тут краны возмущаются, особенно горячий разгорячился, ты почему, лентяй, дом в порядок не приводишь? – выглянула из ванной Фея, замотанная в махровое полотенце.

– Смею напомнить, Ваше мокрейшество, – высунулась в коридор синяя, нагло сливочная морда, обсыпанная тертым шоколадом, – имя мне Синоптикус, а не Сантехникус…

– Еще раз подумаешь, благородная тварь, что мужика в доме не хватает, замочу в сортире, похоже, твои гнусные мысли и блох можно уничтожить только радикальным способом.

– А пуркуа сразу сортир? – раздался недовольный голос из соседнего удобства. Лучше бы не манжали па си жур или променад почаще делали. Придут, такого наделают, только убирай. Куча мерси, господа, добились, же пердю весь свой пасьянс!

Фея выскочила из ванной, как ошпаренная, шарахнув дверь пяткой, а в соседнюю со всей силы бубухнула кулаком. Ударил гром, сверкнула молния, на секунду в квартире повисло тягостное молчание, не предвещавшее ничего хорошего.

– Уююююй, – завопила Фея, прыгая на одной ноге и заламывая все, что ей попадалось под руку, – довели до сломанной ручки, настроение испортили, пятку вывихнули, – ааааа…, – коридор заливали потоки слез, кот, прижимаясь к двери, держал последнюю оборону сухости. Электричество ахнув, вырубилось, паркет вздулся от обиды, обои от ужаса привычно стали отваливаться кусками.

– Ну почему? – стенал на кухне кот, вздевая лапы к потолку и призывая стены в свидетели. – За что? За что Верховная магистратура настолько улучшила нам жилищные условия? Зачем забрала развалюху в лесной глуши? Теперь все удобства могут воспользоваться нами непосредственно в квартире. Живем не по средствам. Протечка явно доберется до подвала, соседи захлебнутся, в том числе и от ярости.

– Избранным и прочей нечисти следует быть ближе к народу. Положено знать, как и в чем живет простой люд, который они пользуют, – объявило торжественно выплывшее из девятнадцатиметрового салона кресло Людовика XIV. Но антиквариат тут же послали точным ударом тапочки-зайчика обратно в стеклянные ворота.

– Гол! – уныло констатировал телевизор, стараясь выдернуть шнур из розетки.

– Ааааа, – размахивая полотенцем, как стягом, мокрая, взъерошенная Фея брала нервным приступом дверь кухни, пытаясь добраться до сухого кота, – Кто говорил, что я плохо исполняю свой долг? Вот тебе ураган, вот тебе громы, вот тебе молнии. Я тебе покажу, как беззащитную девушку с постели в сплошную рань спихивать!

– Ваше хулиганство, – орал кот, быстро строя баррикады и затыкая дверной проем кухонными полотенцами, – свой служебный долг надо исполнять на улице, а не в сорока квадратных метрах пятиэтажки.

– Ты еще поговори у меня…

– Я извиняюсь, хозяева, что беспокою вас в такой неподходящий, можно сказать ответственный момент, но понимаете, дзынь, дзынь, еще раз великодушно простите за беспокойство, но снова дзынь, дзынь, искренне сожалею, мне сейчас оборвут жизнь со всеми проводами из-за вытекающих отсюда последствий, – горестно пролепетал звонок на входной двери.

– Синоптикус, – взревела Фея.

– Ни за что! Даже не уговаривайте. Сливок все равно не осталось, а сметаны не было и в помине. Я занят. Последний оплот здравомыслия и спокойствия, строит плот из ножек столов и стульев, сами, Ваша капризность, расхлебывайте.

Примечание сказочницы: Чтобы вы не сомневались в правдивости моих слов, размещаю дизайн-проект двухкомнатной квартиры «Аргентинское танго» общей площадью 42,8 м². Собственно говоря, здесь и танцуем. Не забудьте подзыньдзынькать, если жаждете танцевать дальше. Количество дзынь-дзыней неограниченно и зависит от степени вашего нетерпения.

Общая площадь – 42,8 м²

Количество комнат – 2 шт.

Высота потолка – 2,67 м

Прихожая – 2,5 м²
Кухня – 4 м²
Гостиная – 19 м²

Спальня – 14,4 м²
Санузел – 2,9 м²
Балкон – 2,2 м²

Экзамен по волшебству

2008-10-29T07:21:12Z

Вы замечали, как странно переплетаются человеческие судьбы? Будто кто-то связывает нас вместе, одних до конца жизни, других постоянно распуская и перевязывая вновь. Мы так сильно привязываемся друг к другу, что нити очень трудно разделить, легче порвать. Узелки на душе прячем на изнанку, оставляя на лицевой стороне только красивое, но вязание уже никогда не станет гладким и легким. Жизнь нас изнашивает, надевая ежедневно, снимает только, чтобы застирать, высушить и снова носить. То ли оттого, что любит, то ли оттого, что ей нечего больше надеть. Правда есть люди, которые радуются каждой петле в своей судьбе и готовы дарить тепло всю жизнь. Вот для них моя вязаная сказка. И если Феюшка sach_a_man, которая долго болеет, в одночасье выздоровеет и сможет ходить, а у Хранителя rualev продлится День рождения, а маленькая художница caramelina, которая выросла и превратилась в мастерицу воздушной акварели, вернется на минуту в детство, то, право слово, я буду считать себя настоящей волшебницей. Только не напоминайте мне старый анекдот «а остатками жена окно помыла», потому что волшебная сказка на то и волшебная, что лечит, дарит Праздник, возвращает в детство, а в некоторых особо темных случаях и окна моет.

За иллюстрации КАРАМЕЛИНЕ связанное с любовью СПАСИБО

Феюшка поправила съехавшие на переносицу очки, слегка дёрнула за красную нитку, чтобы та змейкой упала на ковёр, и быстро провязала несколько петель: две лицевые, две изнаночные, две лицевые, две изнаночные. Красно-белый полосатый носок плавно закачался на спицах в такт феюшкиным движениям. Моток пушистой шерсти проснулся и недовольно завертелся в плетёной корзинке, обтянутой внутри ситцем с рыже-коричневыми бабочками:

– Всё вяжет и вяжет, сколько можно? Ни минуты покоя. Зачем, скажите на милость, меня, красного молодца, постоянно сватать? Я замечательно однотонно смотрелся в роскошном пончо пятнадцать лет тому назад. Так нет, сначала вздумали женить на черной Викунии, получился свитер, а теперь затеяли соединить прочными носочными узами с белоснежной Ангорой. Господа, я вам не ловелас и не многожёнец. Прикажете разорваться? Меня на всех не хватит. Вот что значит обладать мягким характером! Измотан до крайности. К тому же, пончо и свитер – это достойно, душу греет, а носки, тьфу, обязательно станешь подкаблучником. А мои желания? Кто спрашивает мнение какого-то жалкого комка ниток? Я превратился в сплошной клубок истрепанных нервов. Вертишься целый день, как белка в колесе, а тебя ещё пытаются женить по расчёту. Небось, свитер стоил не меньше шести серебряников.

– Мохер, ты сегодня слишком развязный, – отозвалась рядом лежащая бобина Ангора, – какой из тебя красный молодец? Распущенный несколько раз старый холостяк, не более. Чем я тебе не пара? Красива, нежна, не путаюсь с кем попало, не испорчена вязкой и стиркой. И потом, мы живём бок о бок в одной корзине уже год, давно пора оформить наши тесные отношения. Не пушись, я знаю, что с Викунией ничего серьёзного не было, подумаешь, лёгкая отделка на воротнике, рукавах и кармане. А у нас с тобой пуховное родство и петельное равноправие. Почему всего-навсего носки? Так растратил ты себя по молодости, почти ничего не осталось. И на Феюшку не кати, сам знаешь, денег за работу она не берёт, а такую шерсть, как мы с тобой, только на серебро обменять можно.

– Тсс, – шикнули разом две толстые спицы, ткнув острыми концами Мохер и Ангору и укоризненно покачали головами-шариками – мешаете слушать феюшкину сказку.

И правда, Феюшка вязала носок, шёпотом сама с собой разговаривала, будто вплетая слова в вязание – две лицевые, две изнаночные, две лицевые, две изнаночные.

***

Далеко-далеко, где душистые туманы, сладкие звонкие родники и тёплые ветра, в стране ласкового солнца живёт табун волшебных животных – полоска чёрная, полоска белая, полоска чёрная, полоска белая. Рождаются они с маленькими белыми крыльями, поэтому умеют летать. Животных называют летучими зебрами. Каждый родившийся зебрёнок получает от Всевышнего своего ребёнка-хранителя. Но ты же знаешь, что у детей слишком много забот, поэтому им некогда присматривать за своими питомцами. У ребёнка-хранителя куча дел, а у зебрёнка, наоборот, куча свободного времени, ему хочется играть, он прилетает из волшебной страны и скачет перед Хранителем:

– Обрати на меня внимание, обрати на меня внимание! Давай полетаем! Давай помечтаем! Придумай мне имя! Я унесу тебя в волшебную страну ласкового солнца.

Но дети мечтают о собаке или о кошке, на худой конец о морской свинке, придумывают для них ласковые имена, ухаживают за ними, хранят их, но никто-никто не мечтает о зебре, даже летучей и говорящей. Поэтому все волшебные зебры до сих пор безымянные, неухоженные и нехранимые.
Так и взрослеет ребёнок, не зная, что его волшебное животное сохнет каждой полоской без ласки, заботы и внимания. Дети продолжают летать сами по себе во сне, а зебрята сам по себе наяву, а как было бы хорошо летать вместе и делиться самым сокровенным. «Не понимают люди своего счастья», – вздыхает Всевышний и отнимает у повзрослевших детей и их летучих зебр крылья. Легче воздушных шариков, крылья поднимаются высоко-высоко, превращаясь в перистые облака. Зебра больше не может прилетать к своему Хранителю, оставляя только воспоминание, вся жизнь человека становится полосатой: полоска чёрная, полоска белая, полоска чёрная, полоска белая.

***

Однажды в семье обычных волшебных зебр – полоска чёрная, полоска белая, полоска чёрная, полоска белая – родился необычный ребёнок. Зебрёнок был тоже полосатый, но вместо чёрных полосок на нём были нарисованы ярко красные: полоска красная, полоска белая, полоска красная, полоска белая.

– Какой ужас! – заволновались родители-зебры. Мы такие красивые – полоска чёрная, полоска белая, полоска чёрная, полоска белая – живём весь век безымянными, неухоженными и нехранимыми, а тут такое уродство. Кто же захочет называть, ухаживать и хранить странную зебру?

– Нда, – задумался Всевышний, – пожалуй, я не буду давать маленькому зебрёнку Хранителя, или, точнее, Хранительницу, потому что зебрёнок – девочка. Вдруг она будет такой же безымянной, неухоженной и нехранимой, как все остальные зебры, но решит, что это только потому, что она странная и некрасивая – полоска красная, полоска белая, полоска красная, полоска белая.

Вот почему, когда летучие зебрята весело скакали перед своими детьми, уговаривая поиграть, зебра грустно летала по Городу, заглядывала в окна и тихо завидовала. Конечно, она могла завидовать только белой завистью, ведь чёрных полосок у неё не было, а красной зависти, как ты знаешь, в природе не существует.

Маленькая зебра уже заглянула во все окна домов, которые любили детей, осталось только самое высокое чердачное окошко дома, который их терпеть не мог. Весь дом только и делал, что ругал этих нерадивых, беспокойных, капризных, надоедливых, лживых грязнуль, плакс и разбойников. Единственного ребёнка, которого дом терпел – девочку, живущую с мамой под самой крышей, да и то только потому, что ребёнок был тихий, никогда не плакал, не кричал, не топал, не танцевал, а лежал целый день в кровати, читая или рисуя. Стояла тёплая осень, окошко было наполовину открыто, так что маленькая странная зебра смогла рассмотреть всю комнату. Как же она удивилась, когда увидела, что все стены увешаны её портретами. Вот зебра – полоска красная, полоска белая, полоска красная, полоска белая – радостно скачет на бирюзовом лугу, а вот зебра – полоска красная, полоска белая, полоска красная, полоска белая – сладко спит в кукольной деревянной кроватке под ватным одеялом в цветочек, и кроватка и одеяло зебре неимоверно малы, что, впрочем, не мешает нарисованной зебре улыбаться во сне. Зебра – полоска красная, полоска белая, полоска красная, полоска белая – настолько увлеклась разглядыванием картинок, что вывалилась из окна прямо в комнату.

– Ой, – вскрикнула девочка, – ты, наверное, моя зебра. Это я тебя должна назвать, ухаживать за тобой и хранить. Имя я тебе придумала давно, просто я никогда его не произносила вслух, ведь это наш с тобой секрет. А вот ухаживать за тобой и хранить тебя не могу, потому что однажды упала, долго лежала в больнице и теперь совсем не хожу. Какая я Хранительница?! Но зато я о тебе всё время мечтаю, ведь ты самая прекрасная из всех зебр – полоска красная, полоска белая, полоска красная, полоска белая.

У маленькой зебры отчего-то захлюпало в носу, комната расплылась перед глазами, сердце застучало, а в горле как будто застрял большой комок сена, так что говорить ей удавалось с трудом:

– Нет-нет, ты самая лучшая Хранительница на свете, ведь я единственная волшебная зебра, у которой есть имя. Полосатая зебра, о которой мечтают и которой любуются. Зачем нам с тобой ноги, когда у меня есть крылья? Они унесут нас в волшебную страну ласкового солнца, ты вдохнёшь душистый туман, зачерпнёшь в ладошку сладкую воду из звонкого родника, а тёплый ветер растреплет твои волосы. Ты увидишь целый табун настоящих прекрасных зебр – полоска чёрная, полоска белая, полоска чёрная, полоска белая – и познакомишься с моими родителями, они немножко сердитые, но добрые, просто им не хватало в детстве заботы и нежности Хранителей. А по дороге ты мне расскажешь, как скучала без меня все эти годы, а я расскажу, как я по тебе тосковала, и мы будем наконец-то счастливы.

И они полетели…

***

Сказка закончилась с последними петлями – две лицевые, две изнаночные, две лицевые, две изнаночные. Два полосатых красно-белых носка удобно разместились на диване. Раздался стук в дверь:

– Феюшка, ты дома?

Феюшка поднялась навстречу гостю, кряхтя и охая, от долгого вязания у неё затекла спина, устали руки, а в ногах забегали неприятные мурашки:

– Заходи, заходи, Чудесник-кудесник, не стесняйся, я дверей не запираю. Уже и чай заварен, и варенье твоё любимое, земляничное, приготовлено. Ну что ты мнёшь в руках соломенную шляпу с колокольчиками, положи её на диван к вязаным носкам.

– Ай да мастерица, ай да умница, – заахал Чудесник, беря в руки и нежно поглаживая, словно кота, полосатые носки, – сам бы такие носил, не снимая. Какую чудесную сказку ты вплела в вязание на этот раз?

– Каждой тёплой вещи – своя тёплая сказка, – загадочно подмигнула ему Феюшка.

– Да помню, помню. Нет твоим сказкам конца, нет твоим вещам износу. Красное пончо тёплое да удобное, что ты пятнадцать лет назад вязала, до сих пор греет, как печка. Пожилая дама носит, не нарадуется. Даме уже далеко за восемьдесят, а больше пятидесяти с хвостиком никто не даёт. А чёрный свитер с красной отделкой для молодого человека, который никого не мог полюбить по-настоящему? Он растит двух очаровательных близняшек, гуляет с ними даже в лютый холод и промозглую сырость. Надевает свитер, оставляет коляску дома, берёт детей на руки и гуляет, и никто: ни он, ни детишки не мерзнут.

– Не скромничай, Чудесник-кудесник, если бы ты не приколол серебряную божью коровку к пончо, а в карман свитера не положил маленький камушек-сердечко, разве мои вязаные вещи ожили бы, разве они стали бы по-настоящему тёплыми и волшебными? Не томи, что ты принёс на этот раз для полосатых носочков?

Чудесник полез за пазуху и вытащил узкую бархатную коробочку, раскрыл её и вытряхнул на ладонь четыре белых пёрышка. Затем двумя пальцами бережно брал по очереди каждое пёрышко и прикладывал с двух сторон к носку. Пёрышки словно прилипали к шерстяным полоскам.

– Теперь можно отсылать покупателю. Вот тебе, Феюшка, три серебряника, купи красной волшебной шерсти, у тебя совсем её не осталось.

– А мне пока красной и не нужно, я лучше куплю немного бирюзового Кашемира, чтобы довязать сказочное платье для одной неудачливой, но талантливой поэтессы.

***

Осень уходила, оставляя за собою замёрзшие лужи слёз, спутанные волосы-ветки измученных деревьев, подёрнутые седым инеем. Холодный Ветер дул ей в спину, пробирал до костей через ветошь сухих листьев, гнал прочь, швыряя в немощную старуху мокрыми хлопьями первого снега. Добрый Вечер пытался укрыть старую Осень в складках сиреневого плаща, но напрасно, Зима не знает жалости…

В роддоме на пятом этаже высокого здания всхлипывал малыш, у него почти не осталось голоса, только тихий мышиный писк. Он безутешно плакал уже третий день, надрывая материнское сердце. Руки новорожденного были холодны, как лёд, а тщедушное тельце нервно вздрагивало при каждом стуке в окно веток древнего Дуба, растущего у стены роддома.

– Может, он голоден? – заботливо спрашивал Дуб, – Может, живот болит или высокая температура?

Но мать только отрицательно качала головой. Она положила малыша на кровать рядом с собой, спустила ноги с кровати, взяла с тумбочки и надела теплые вязаные носки – полоска красная, полоска белая, полоска красная, полоска белая.

– Милый, сказал она, вставая и беря на руки хныкающего мальчика, – я пока не могу ходить, но Всевышний на одну ночь вернул мне когда-то улетевшие крылья моей зебры, так поведала вязаная сказка Феюшки. Когда ты немножко подрастёшь, то обязательно станешь заботливым Хранителем, тогда Всевышний не отберёт у твоей зебры крылья, и всю жизнь ты будешь не только ходить и бегать, но и летать. Не в моей власти унести тебя в волшебную страну ласкового солнца, где душистый туман, сладкие звонкие родники и тёплый ветер, я обычная, усталая и нервная мама, а не летучая волшебная зебра, но я могу показать тебе любимый город, где родилась и выросла.

Древний Дуб просунул тонкую ветку в щёлку не заклеенного на зиму окна и распахнул его настежь. Мама крепче прижала к себе малыша. Мальчик согрелся, успокоился и перестал плакать. И они полетели…

Сверху мама и сын увидели, как на уютной маленькой кухне под низким зелёным абажуром пьют крепкий чай с земляничным вареньем Фея Тепла и Хранитель Чудес, ведь так издавна люди называют Феюшку и Чудесника.

Примечание сказочницы: На 1/3 я уже волшебница, потому что в детстве у Карамелины была игрушка – зебра с красно-белыми полосками, которую она сама сшила, но, сочиняя сказку, я об этом даже не догадывалась. Осталось сдать 2/3 экзамена по волшебству.

Предложный день – День Предлога… уложить детей спать

2008-10-15T16:30:25Z

Перебои ~~сердца~~ полудохлого компа постоянно мне мешают докутить. Хорошо еще, что такой предлог актуален не только в субботу поздно вечером и не только в ПОЛНОЛУНИЕ.

Опять забыла про детей, а им давно пора спать. Придется рассказывать детям сказку на ночь, чтобы не мешали взрослым кутить, бить посуду и грустить. Что бы такое вам, детишки, рассказать? Расскажу-ка я вам про одного ~~художника~~ мальчика, который ~~кутил~~ никак не мог заснуть, мучила его бессонница до четырех часов утра, ~~лазал он по интернету,~~ любил он ~~с красотками~~ кататься… Простите, детишки, это я на взрослую беспечную жизнь постоянно сбиваюсь. Ау, кто-нибудь? Немедленно унесите шампанское и бокалы из комнаты, и любимого мужчину тоже куда-нибудь унесите, не видите что ли, я сказку пытаюсь рассказать детям про их тяжелое детство.

Малыш Жан

Илл. Lisbeth Zwerger

Жил-был маленький мальчик, которого звали Малыш Жан. Ночью он спал в кроватке на колесиках, а если уставал, то спал в ней и днем. Но беда была в том, что Малыш никак не мог устать, и маме приходилось катать его в кроватке по всей комнате туда сюда, сюда туда. А Жан всегда был недоволен, ему хотелось кататься еще и еще. В этот вечер, как обычно, мама уложила Малыша в кроватку на колесиках, но он никак не мог заснуть. Мама прикорнула рядом на большой тяжелой деревянной кровати, прочно стоящей на четырех круглых деревянных ножках.

– Мама! – кричал Жан, – хочу кататься!

Сонная мама свесила руку с кровати и стала катать малыша туда сюда, сюда туда.

Но как только мамина рука уставала, маленький Жан начинал кричать:
– Еще, еще!

Мама снова хваталась за коляску. В конце концов, она все-таки не выдержала и заснула. Жан звал, звал, но мама не откликалась, катание закончилось. В окно комнаты заглянула Луна, добрая старая Госпожа Луна. То, что она увидела, настолько ее удивило, что она стала тереть глаза меховым воротником безразмерного пальто. Может, это ей приснилось? За всю свою долгую лунную жизнь она не видела ничего подобного. Малыш Жан лежал в кроватке на колесиках, широко открыв глаза и задрав ногу, торчащую вверх, словно мачта корабля. Двумя руками Малыш держал ночную рубашку над подушкой как парус и дул, дул изо всех сил так, что его щеки напоминали шарики. Кроватка тихо и медленно двигалась. Она покатилась по полу, докаталась до стены, прокатилась по стене, проехала по потолку с малышом кверху ногами и скатилась с другой стены комнаты.

– Еще, еще! – кричал маленький Жан, когда возвращался на пол. Он надувал и надувал щеки, путешествие повторялось: голова внизу, голова вверху, голова внизу, голова вверху. Как хорошо, что ночью весь мир наизнанку, иначе Малыш мог бы сломать себе шею.

Когда Жан уже трижды сделал круг по комнате, Луне удалось взглянуть Малышу прямо в глаза:

– Ну что, мой мальчик, ты по-прежнему недоволен?

– Да, – закричал Жан, – Еще, еще кататься! Открой мне дверь, я хочу объехать весь город, чтобы все жители меня увидели!

– Нет, этого я сделать не могу! – ответила Луна. Но она посветила в замочную скважину, и Малыш Жан выкатился по лучу на мостовую. К счастью, мальчик был таким маленьким, что легко проскользнул в замочную скважину, если он был бы хоть чуточку больше, то обязательно бы поцарапался. В городе стояла тишина. Спящие дома, освещенные луной, смотрели погасшими глазами-окнами, на улицах не было ни души, только колесики детской кроватки скрипели по мостовой. Госпожа Луна неслышно ступала за мальчиком, освещая ему дорогу. Кроватка объездила все улицы вдоль и поперек, но никого так и не встретила на своем пути.

Малыш катился мимо церкви, когда на крыше колокольни вдруг прокукарекал золотой петух. Малыш остановился:

– Ты что там делаешь? – спросил Жан, задирая голову.

– Я пою первый раз, – ответил петух, наклонив гребешок.

– А где люди?

– Они еще спят, – ответил петух, – с моим третьим криком просыпаются первые жители.

– Я не хочу ждать так долго! – сказал Жан, – Поеду-ка в лес, чтобы меня увидели все животные.

– Мой мальчик, – поинтересовалась Луна, – ты все еще недоволен?

– Да! – закричал маленький Жан, – Еще, еще! Посвети мне, Госпожа Луна, посвети мне.

И он опять стал надувать щеки. Луна ярко светила. Малыш выкатился из города и через поля покатился в темный лес. Полной Луне теперь с трудом удавалось протиснуться между деревьями, она отставала от Малыша, но всегда потом догоняла кроватку. В лесу царили спокойствие и тишина. Никого не было: ни зайцев, ни оленей, ни одной даже самой маленькой мышки. Кроватка катилась все дальше и дальше в лес – никого. Ни там, ни здесь. Луна освещала каждый куст, но кроме дикого кота на дубе, мальчик никого не увидел.

Глаза кота блестели во тьме. Малыш остановился.

– Я его знаю, – сказал Жан, – это Сириус. Он подражает звездам!

И отправился дальше, а кот бежал за ним, прыгая с ветки на ветку.

– Что ты делаешь там, наверху? – спросил маленький Жан, посмотрев на кота.

– Я освещаю путь! – промурлыкал в ответ кот, взмахнув хвостом.

– А где остальные животные?

– Они спят, – ответил кот, прыгнув на очередную ветку, – Когда я засну, проснется первый заяц.

– Я не хочу ждать так долго! – возмутился Жан. – Покачусь-ка на небо, пусть на меня посмотрят все звезды!

– Мальчик мой, – спросила Луна, – ты все еще недоволен?

– Да! – закричал Жан. Еще, еще! Посвети мне, Госпожа Луна, посвети мне!

И он стал раздувать щеки, а Луна светила и светила. Кроватка поехала прочь из леса, по полям, на край земли, чтобы попасть на небо. На небесах было тесно. Звезды не спали, а их глаза сияли так ярко, что на небе было светло, как днем.

– Разойдитесь, разойдитесь! Дайте дорогу! – кричал Малыш Жан, быстро мчась вперед и расталкивая звезды направо и налево. Звезды пугались и падали вниз.

–Ты все еще недоволен, Малыш? – поинтересовалась Луна.

– Да! – кричал Жан. Хочу еще, еще!

Он промчался прямо перед носом Луны с такой скоростью, что та едва не задохнулась и стала вся багрового цвета.

– Апчхи! Апчхи! Апчхи! – трижды чихнула Госпожа Луна. – Всему есть предел! И она погасила свой фонарь. Тогда звезды закрыли глаза, а ночь стала такой темной, что Малышу Жану показалось, что он попал в темный чулан.

– Посвети мне, Госпожа Луна, посвети мне, – закричал он. Но все уже легли спать: и луна, и звезды. Только кроватка Малыша осталась висеть на большом пустом небе. Маленький Жан сильно испугался. Он растянул свою ночную рубашку и стал дуть, дуть… Но теперь было уже непонятно, где верх, а где низ, поэтому Малыш не знал в какую сторону ему катиться. Он прокатился несколько раз по всему небу туда сюда, сюда туда. И никто его не видел: ни люди, ни животные, ни даже звезды. Вдруг на горизонте показалось что-то большое, красное и круглое, оно открыло огненные глаза.

– Наконец вернулась Луна! – подумал маленький Жан.

Он стал надувать щеки и покатился скорее к горизонту, навстречу Луне.

– Посвети мне, Госпожа Луна, посвети мне! – попросил мальчик. Но это была не Луна, над морем всходило Солнце.

– Мой мальчик, что ты делаешь на моем небе? – удивилось Солнце, пристально посмотрев на Жана.

И… раз, два, три, схватило Малыша и бросило в воду, так что Жану пришлось быстро учиться плавать.

– А что было потом?

– Потом? А ты разве не помнишь? К счастью, мы с тобой проплывали мимо и выловили Малыша, а то бы он непременно утонул!

Примечание переводчицы: в сети выложены почти все книжки художницы. Много сносок здесь http://0rchid-thief.livejournal.com/243795.html

Есть и Маленький Жан, вот здесь http://murashki.livejournal.com/119317.html

Я решила для вас сделать перевод, чтобы вы могли прочитать сказку детям, но у меня есть только книжка на французском языке, поэтому могут быть расхождения с оригиналом.