С утра пораньше вселенская трагедия. Наконец-то встретила любимого в интернете, захотела с ним познакомиться поближе, как его… У меня слабое сердце, я этого не перенесу. Напилась валерьянки, пустырника, шалфея, крепкого кофе и лежу пластом, а он такой прекрасный у меня развалился перед глазами и, можно сказать, прямо на глазах. Только встретишь, полюбишь, начнешь соблазняться, как… Нет, не могу писать, зеленые сопли и едкие слезы застилают обзор монитора и заливают клавиатуру. Самое ужасное, даже не попробовала… Нет, не травите душу, я не знаю кто он, откуда и какая толпа голодного народа виновна в его гибели и в моей несчастной любви. Вы только полюбуйтесь на их зверские лица. О, жестокосердная Bastis! Режьте теперь меня на куски и ешьте с маслом, все равно у меня затяжная депрессия, пустота в душе и катастрофическое нежелание без него жить.

Поздравляйте нас, поздравляйте скорее, у нас в ночь с 11 на 12 июня родились близнецы. Пока не можем определить где мальчик, а где девочка, а, может, у нас девочка и… еще одна девочка или, не дай бог, мальчик и… еще мальчик, но пока глупостями голову не забиваем. Пусть сначала подрастут, позже разберемся. Главное, что мы их родили, точнее, высидели. Мать чувствует себя превосходно, я, кормящая отца, счастлива неимоверно. Родной отец потомства лето красное пропел на два месяца раньше и ушел в загул, детей делает, паршивец. Ничего, мы сами близнецов на ноги поставим, точнее, на крыло… Нам не привыкать.

Вырвалась на книжную выставку в Париж из Брюсселя, как на свободу. 13 числа в пятницу в 13.30 полетела на метле поехала на автобусе с такой смешной суммой денег, что как только открывала, извините за выражение, портмоне, то начинала громко смеяться. С такими деньгами теперь даже в Рязань ехать стыдно, не то что в Париж, поэтому весь трёхдневный вуаяж прострадала. Скупить все книжное, что мне пришлось по душе, не шмогла. Это раз. Подписать все это у любимых иллюстраторов тоже не шмогла, опять же из-за моей крайне низкой покупательной способности. Это два. Правда, мне что-то дарили «на бедность», что-то «за красивые глазки», а что-то из любви к России. Но «бедность», «глазки» и «любовь» были оценены слабо. Один к одному. Видимо и бедность невразумительна, и глазки недостаточно хороши, и Россия уже не та… Получилось три книжки навару плюс один рисунок за второй красивый глаз. Зато я почти всех любезных моему сердцу иллюстраторов посчитала сфотографировала в момент раздачи слонов автографов. А в-четвертых, я от огорчения самоубилась поранила указательный палец. Он нарывал, зараза, аккурат две ночи, поэтому ночная разгульная парижская жизнь меня не коснулась. Я разгулялась крепким кофе «в номерах» в бедном, но гордом, одиночестве, держа палец в банке с вареньем лекарством. По причине потери товарного вида на меня все плюнули с высокой Эйфелевой башни и ушли прочь в ночь кутить. Было больно и обидно. Но что я все о грустном? В Париже стояла чудесная теплая погода, народ грелся на солнышке и наслаждался жизнью. Я сосала левую лапу от голода и от боли, а правой нажумала на кнопочку фотоаппарата, придерживая его коленкой. Неудобная поза, страдание и туман в глазах журналиста отразились на качестве фотографий, отсюда их некоторая расплывчатость…